VARIANT-1-1 - VI
 (2001 - 2002).



*      *      *

Сквозь тьму небес прочерчен ложный след –
- Звезда кровавая, с зловещей бородою.
И как и раньше, раз в полтыщи лет,
Мне путь открыт в неведомое мною.

Но призрачно колеблется звезда
И тень бросает на мою дорогу.
И я боюсь, что также, как всегда,
Я не приду ни к дьяволу, ни к богу.

И словно узник, заточённый в мир,
Я задыхаюсь, не найдя иного.
Я рвусь туда, где был бы не один,
Но всякий раз, судьбой обманут снова.

25.06.01.




*      *      *

У мира тёмная душа,
Что каждому даётся ношей,
Кто, только лишь начав дышать,
Стал бугорком на его коже.

Она, как смутная вина,
Лишает каждого покоя:
Мир, жаждая познать себя,
Себя же режет сам до крови.

Страданием наполнив миг,
Он постигает себя в боли.
И только, кто им позабыт,
Пьёт счастье от земной юдоли.

26.06.01.




*      *      *

Небо, под утро сменило свой цвет:
За серостью ночи – кровавый рассвет.
За вечно таинственной зыбкостью сна
Навязчивым бредом грядёт суета.

Безумная поступь безликой судьбы:
Мы все отбываем свой срок без вины.
И раз оступившись в поток бытия,
Отчаянно ищем в конечном себя.

27.06.01.




*      *      *

Мои мысли опять грустны:
Я запутался в смыслах и толках.
Жизнь, без устали, вяжет узлы,
Будто я для неё – лишь верёвка.

Не распутать, не развязать:
Петли туже спирали генома.
Не надеясь на благодать,
Я, сжав зубы, рублю по живому.

И отрезанные куски,
Как страницы разодранной книги,
Оставаясь друг другу близки,
Теперь, всё же, уже не едины.

28.06.01.




*      *      *

Л. Я.

Вот чья-то тень упала на меня,
Гоня последнюю печаль былого.
То птица вольная, крылами трепеща,
Вдруг надо мной помедлила немного.

У птицы этой лёгкое перо,
И в нём живут одни ветра свободы.
И не Адама для неё Бог взял ребро,
А лунный свет слил с прелестью природы.

Но я в душе совсем не птицелов,
И в моём доме – нараспашку окна:
Пусть птица вольная, не ведая силков,
Останется весёлой и свободной!

29.06.01.




*      *      *

Я не ставлю точку на былом,
Хоть, порой, черны его страницы.
Я вздыхаю только лишь о том,
Что от пламени остались лишь крупицы.

Что сгорела страсть моя дотла,
Пусть собой затмив, на время звёзды.
То, что небу было лишь игра,
Оказалось мне – страдание и слёзы.

Но едва пожар угас в груди,
Я застыл, в холодном изумленьи,
Чтобы тот час же возжаждать впереди
Новый жар любовного томленья.

30.06.01.




*      *      *

Июнь, в конце, расплавился под солнцем.
И жидким золотом дразня остатки бурь,
Края времён, словно пространство – Морзе,
Преодолел и перетёк в июль.

Но небеса и там пылали тоже,
До цвета белого нагревши синеву.
И от ожогов на нежнейшей коже,
Уже июль метается в бреду.

01.07.01.




*      *      *

Л. Я.

Казалось бы, что всё уж решено.
Судьба дала мне ясные ответы.
И бешено стучит веретено,
Вращая в бездне хрупкие планеты.

Я снова торопливо опоздал,
И птица вольная в чужой щебечет клетке.
И времени злорадного оскал
Меня сразил уверенно и метко.

Казалось бы, что всё уж решено,
Что всё пришло к логичному исходу.
Но у небес задумчиво лицо,
И я готов к любому повороту.

03.07.01.




*      *      *

Времён крутящийся волчок.
Судьбы безжалостный сачок.
Закручен, пойман, скомкан в мяч,
В безумный смех и горький плач.

Мгновенье – в толщине веков.
Звено – в цепи стальных оков.
Как холод смерти на губах,
Несу свободу я и страх.

От счастья хоть и не бегу,
Но гнёт судьба меня в дугу,
Чтоб каждый выкрутив сустав,
Вновь убедить, что я не прав.

И в клокотаньи бурных чувств,
Мне мир – заботливый Прокруст:
Обрежет всё, словно изъян,
То, что не входит в его план.

Но где-то, в смутной синеве,
Обещан я иной судьбе,
Чтобы опять, сквозь страх и боль,
В который раз, начать всё вновь.

04.07.01.




*      *      *

Л. Я.

О, ты, укравшая покой!
С кем не сравняться даже эльфы.
Своею нежной красотой
Ты в прах повергла все обеты.

Цветок, среди обычных трав,
Мечта, украсившая будни.
Тобой любуюсь, не сорвав,
Бродя, как тень на мёртвом судне.

Мне жизнь – что высохший венок,
Лежащий на моей могиле:
Тебя читаю между строк
В любой странице каждой книги.

Себе противен каждый миг. –
- Ведь ты любовь совсем другого.
Но превращая душу в крик,
Молю о невозможном Бога.

Кто знает, скрыта в чём судьба?
Быть может ты – всё, что мне нужно!
Но пусть молчат мои слова,
Чужого счастья не нарушив.

04.07.01.




*      *      *

Тягучий зной на пепельном песке,
Впитавши солнце, обжигает ноги.
Я спрятался под тенью, в холодке,
На муравьёв невидимой дороге.

Между купаний попивая сок,
Смотрю, как облака ползут по небу.
И в череде ленивых, липких строк,
Грущу о том, в чём потерял я веру.

Но это, всё ж, не вечная печаль,
Ведь мир, действительно, слегка похож на зебру:
То засыхает всё, то вновь цветёт миндаль,
И каждый день несёт нам перемену.

05.07.01.




*      *      *

Л. Я.

Я, наверно, сдурел от жары!
Я, наверно, лишился рассудка!
Позвонил, и с той самой поры,
Стал предметом дьявольской шутки.

В сердце старая бродит печаль,
А я полнюсь уж новой мукой.
Где любви мне обещанный рай?
Или жребий мой – боль и разлука?

Проклиная себя самого,
Что поддался любовной музе,
Я тоскую теперь от того,
Что живу только в плене иллюзий.

05.07.01.




*      *      *

Пора оставить хоженные тропы:
Где я прошёл – истоптана земля.
Цветком засушенным, слова сложил я в строфы,
И где всё прожито – ничто не ждёт меня.

Я откажусь от всех былых иллюзий:
Они, увы, - дорога в никуда.
И пусть мой выбор бог невольно сузил,
Куда шагнуть, найдёт моя нога.

06.07.01.




*      *      *

Милой попутчице, Эле.

Днепра прелестное дитя,
Как жаль, что ты ещё ребёнок!
И не украсть, увы, тебя
В московские дожди и морок.

Не до конца нам по пути:
Сойдёшь ты ночью в белый город.
И сердце мечется в груди,
Когда смотрю, сколь стан твой тонок.

И пусть обнял тебя рукой,
Я сам, увы, всё понимаю. –
- Мы разные, как лёд и зной,
Как тишина и звон трамвая.

Ты не взяла мой телефон,
Вздохнула лишь. – Кто ж меня пустит!
Но не расстроилась о том,
Лишь я слегка предался грусти.

Будь счастлива! Живи легко.
И пусть июль, под небом южным,
Тебе, в тридцатое число,
Подарит всё, что сердцу нужно!

09.07.01.




*      *      *

Тенистой аллеей, забыв о невзгодах,
Иду, умеряя шаг.
И яростным солнцем пугает погода,
И купол небесный – наг.

Бездонная синь, между веток деревьев,
Уводит до точек в глазах.
И глядя на небо, не верю совсем я,
Что там живёт бог, иль аллах.

А ветер тревожит, а ветер ерошит,
И волосы, мягкой травой,
Взлетают, над скрытым под черепом прошлым,
Мой нарушая покой.

Но я, не меняя беспечного шага,
Иду не по этой тропе.
Иду я туда, где упала преграда,
Навстречу любви и судьбе.

12.07.01.




*      *      *

Стучали глухо молотки.
Лопаты землю грызли.
Весь день ворочал я столбы,
Словно дурные мысли.

И из моих кипящих пор,
Как пот, сочилось время.
Я городил с задов забор,
По прихоти соседа.

Да нет! Сосед тут не причём.
Он в этом был, как милость.
То жизнь – на ногу, кирпичом,
Иль, как необходимость.

Она, пристав, словно репей,
Или, как март к мимозе,
Прибила стайкою гвоздей
Меня к унылой прозе.

И так, до ночи протерзав,
И тело бросив боли,
Затем сказала. – До утра!
Пиши, пока на воле.

14.07.01.




*      *      *

И всё идёт на перекос.
И звёзды падают во тьму.
И кто-то сжёг последний мост
И тащит в новую судьбу.

Но знаю я – в грядущем ложь.
У времени – кривой оскал.
И кто-то вынул уже нож,
Что, как цветок, в руке держал.

Нет и не будет ничего.
И ждать, наверно, нет причин.
Давно уж всё предрешено,
Не знаю что – лишь я один.

15.07.01.




*      *      *

Я гадаю по шуму дождя за окном,
По полёту неверному птиц,
И по шороху шин о горячий бетон,
И по номеру книжных страниц.

Не пытаясь предвидеть, хочу только знать,
Среди тысяч ответов и слов,
То, что сам я, возможно, могу возжелать,
Вдруг увидев кого-то из снов.

И гарантий не требуя у судьбы,
Не прося ничего у богов,
Я всего лишь играю в "Куда бы пойти
По дорогам грядущих миров?"

16.07.01.




*      *      *

Воздух полниться зноем.
Ветра мёртва рука.
Дождь, унылым изгоем,
Прочь увёл облака.

Даже ночью прохлада
Избегает окна.
Жар библейского ада
Входит пеклом в дома.

И расплавленной каплей
Выпав из бытия,
Я остыну, едва ли,
К солнцу нового дня.

17.07.01.




*      *      *

Я давно и не здесь и не там:
Я брожу по иным мирам,
Где не жизнь, а всего лишь слово
И таинственный шёпот иного.

Каждый день, уходя в глубину,
Рву я с жизнью всё ту же струну,
Чтоб отбросив сухую реальность,
Принимать волшебство, как данность.

19.07.01.




*      *      *

По улице порхают феи.
Легки, как в небе облака.
И смех их даже веселее,
Чем звон весенний ручейка.

Юны, беспечны, всем довольны.
Прелестны, как сама мечта.
И я – как мрачный гном, подгорный –
- На них взираю из окна.

Увы, мне подарили душу,
Что как осенняя хандра.
Вот и брожу, унылой клушей,
Не знаю сам, в каких мирах.

20.07.01.




*      *      *

Л. Я.

Пусть ночь звездой мне подмигнёт,
Луну же – как язык,
Раскрыв в улыбке чёрный рот,
Покажет мне на миг.

Из облаков её уста.
Изгибы губ – мягки.
Припасть бы к ним, да вот беда!,
Они – так далеки!

И дразнит, дразнит меня ночь:
Лишь солнце гасит свет,
Любви любимейшая дочь
Опять мне шлёт привет.

И так измученный тобой –
- У ночи твой ведь лик, –
- Я в сон скрываюсь с головой,
Чтоб не сорваться в крик.

21.07.01.




*      *      *

Я вздохом, на чьих-то далёких губах,
Я ветром, сквозь шорох листвы,
А, может, лишь тенью в запутанных снах,
Вернусь из иной глубины.

Расставшись с дыханием жарким огня,
Из тела погасшей звезды,
Я в мир этот, каплей случайной дождя,
Когда-нибудь буду пролит.

Без смысла, без цели, а просто лишь так,
По прихоти только судьбы.
Чтоб вспомнить, в каких-нибудь новых веках,
Что я здесь когда-то уж был.

23.07.01.




*      *      *

Мне земля, что мягкая подушка –
- Сплю, лицом упавши на траву.
Месяца обкусанная сушка
Караулит первую звезду.

Тихо всё. Лишь только на дороге
Еле слышен низкий гул машин.
Я лежу, вдыхая запах тёрпкий
Трав морских, пришедших из глубин.

Словно утомившийся ребёнок,
Даже ветер позабыл игру,
Рядом лёг и дремлет, как котёнок,
Калачом свернувшись на боку.

24.07.01.




*      *      *

Л. Я.

Мне свобода, как тяжкий крест.
Не свободу бы мне, а насест,
Где сидел бы я с птицею вольной,
Столь желанной, и столь же гордой.

Но не сесть рядом с ней, не поймать.
Остаётся – лишь горько вздыхать,
И кляня несуразность природы,
Всё валить на испорченность рода.

Ведь, по жизни, я явный сорняк,
И не птица, к тому же, а рак.
А она – настоящая дева!
И направо мне, ей – налево.

Но я в сердце открыл ей дверь.
Вот теперь и пою эту трель –
- Помесь страсти, безумия, боли -
- Всё о птице, живущей на воле.

Сам не знаю, зачем я пою.
Не уверен, что даже люблю.
Но не в силах изгнать наважденье,
Всё любуюсь её опереньем.

25.07.01.




*      *      *

Рву я с прошлым, за нитью нить, –
- Ведь былого не возвратить.
И вот нет ни ушедшего лета,
И ни тёплого, южного ветра.

Рву, как будто тугую струну,
Чтоб в иную открыться судьбу.
Не забыть, не изгнать всё былое,
А лишь только приблизить иное.

26.07.01.




*      *      *

Нового дня темница.
Холоден неба взгляд.
Здесь ловятся лишь синицы,
А журавли не летят.

Быть может, судьба столь жестока.
А, может, закон бытия.
И кажется, жизнь – лишь морока,
Коль, вообще, не петля.

И хочется крикнуть Богу
Обидные, злые слова.
Но он надоел мне глубоко,
Хоть прав, может, он, а не я.

27.07.01.




*      *      *

Л. Я.

Пытаюсь в пророчества вникнуть судьбы –
- Изменчив их образ, как лики Луны.
Одни недомолвки, как плотный туман.
И вот я ломлюсь, как в ворота - таран.

Но ясность в грядущем – источник беды.
Ведь все предсказанья, от века, темны.
И зная о том, что сулит мне судьба,
Пытать ли ещё её – как и когда?

Уверен – не стоит. Но зыбок ответ –
- Мне ждать один месяц, иль несколько лет?
Ведь месяц, иль два – то, конечно, пустяк,
Но слепо судьбе верит только дурак.

И вольная птица, сколь мне ни мила,
Клюёт теперь крошки с чужого стола.
Я помню об этом. Но сладок обман.
И хочется верить в пророчеств туман.

29.07.01.




*      *      *

Вздыбилось небо свинцовостью туч,
Тяжёлой, как грех Иуды.
А где-то высоко, с заоблачных круч,
Ангелы грянули в трубы.

Земля раскололась, изливши весь ад,
Скрываемый всё это время.
И стало неважно, кто прав, виноват –
- На всех легло ужаса бремя.

И тот, к жизни кто пробудил все миры,
Взирал на кончину света
И ждал терпеливо, когда холод тьмы
Поглотит навеки планету.

30.07.01.




*      *      *

Нежным дыханием ветра
Распутаны облака.
Небо всё в белых перьях,
А синева – глубока.

И хочется послать к чёрту
Работу и все дела,
Но жизнь крепко держит за горло –
- Плевать ей на облака.

И с грустью, нет, даже с тоскою,
Взираю на небеса, –
- Неужто все платят душою,
Чтоб к чаю была колбаса?

31.07.01.




*      *      *

Как будто крысы с корабля,
Бегут часы из тела дня.
И вот, сгорев дотла в жару,
Вчера июль пошёл ко дну.

Но мрачный времени урок
Был, видимо, совсем не впрок:
И лишь июль исчез на дне,
Как август следом мчит к беде.

Но у него своя судьба –
- Излиться струями дождя
И каплями унылых строк
Закончить своей жизни срок.

01.08.01.




*      *      *

Неба обманчивый лик
Ныне задумчив и строг.
Даже солнечный блик
Сидит возле огненных ног.

Холод враждебный небес
Безукоризненно прям.
И всё, что имело вес,
Навек перешло к пустякам.

И хочется бросить флаг. –
- Бесплодны усилия рук.
Давно бы я сделал так,
Но думаю. – Ну а вдруг?

02.08.01.




*      *      *

Пылающей лавою небо
Пытается сжечь облака.
Но вечера стылое тело
Не греется, даже слегка.

И кажется, будто осень,
До срока вступив в права,
Теперь уже нас не бросит
До самого декабря.

03.08.01.




*      *      *

Л. Я.

Я ничьей не хочу любви.
И хотя ждать – не много смысла,
Но согласно веленью судьбы,
Ожидаю трель птичьего свиста.

Чтоб коснуться, пусть только слегка,
Этой птицы, хотя бы глазами,
И понять, что же хочет судьба,
И возможно ль, хоть что-то, меж нами.

Только птица – чудеснее сна.
И боюсь я, что в омуте страсти,
Не ответ получу, как всегда,
А лишь новые боль и несчастье.

Что же, пусть! Всё равно подожду. –
- Ведь пока сердце бьётся ровно.
Вот увижу – тогда и пойму,
Что же правда, а что условно.

04.08.01.




*      *      *

Знаю точно – быть одному!
Не исполнить иначе судьбу.
И строкой наполняя тему,
Убегаю всё дальше от тела.

Может выбор не так уж и плох,
Только как бы запал мой не сдох:
Ограничил себя я размером,
Жёстким, узким и колким, сверх меры.

Да к тому же, ещё и глаза –
- К дамам, словно к капусте – коза.
И не знаю я, даже отчасти,
Что из жизни в моей ещё власти?

05.08.01.




*      *      *

Понедельник! Ну что за беда!
Я ведь в будни поклонник пятниц.
И теперь вот, болит голова,
Как с утра, лишь у горьких пьяниц.

И до самой субботы мечта
Лишь о том, чтобы выспаться вволю.
Как ужасно быть в роли сверчка,
Чей шесток, лишь унылая доля!

06.08.01.




*      *      *

Словно старую, не нужную одежду,
Всыпав рифму, вместо нафталина,
Я сложил, всё то, что было прежде,
В лист бумаги, капелькой чернила.

И задвинув в самый пыльный угол,
Не тревожу больше прах былого.
И пусть жизнь идёт, пока что туго,
Не хочу того, что было – снова.

07.08.01.




*      *      *

Эта жизнь – не моё, видно, дело:
Я поклонник, отнюдь не Голгоф.
Но держусь за унылое тело,
За отсутствием прочих миров.

С чувством глупой, но горькой обиды,
По сосудам гоняю я кровь,
Хотя с миром, давно уже квиты:
Бьём, друг другу, мы – в глаз, а не в бровь.

08.08.01.




*      *      *

Пусть нет дождей, и, в общем-то тепло,
И всё наврали вестники погоды,
На август, всё ж, поставлено клеймо,
Но не рукой невинною природы.

Не знаю сам я, что произошло,
Но только чувствую на всём давящий морок:
Разбилось что-то, словно бы стекло,
И что-то вырвалось из крепко сжатых створок.

Не знаю что. Не август в том виной, –
- Из чрева выползло то умершего года,
Когда по небу, горькою звездой,
Проложен путь был всяческим невзгодам.

09.08.01.




*      *      *

Опять тепло. Вода нежна, как бархат.
Но берег пуст, как в год голодный – стол.
Лишь кое-где – тел обнажённых пятна,
Да, как всегда, играют в волейбол.

Одежду сбросив, я, неторопливо,
Сперва нырнув, теперь плыву вперёд.
И вот усталость, вместе с потом, смыло,
И уж плевать, коль вещи кто сопрёт.

10.08.01.




*      *      *

День наступил. И плод налился горький,
Дозрев страданием и холодом судьбы.
Я стал другим, и стал другим настолько,
Что равно жду – и счастья и беды.

И птицу вольную, как не было б мне больно,
Из сердца выпущу, едва наступит срок.
Но лишь тогда. Ну а пока, спокойно,
Живу и жду, что выдумал мне бог.

Но я отравлен вовсе не смиреньем,
Не обольщается пусть в этом наш господь.
Я изменил лишь только точку зренья,
Судьбу презрением надеясь побороть.

11.08.01.




*      *      *

Деревья тянут к небу ветки,
Вонзая корни в мёртвый прах.
О, где вы, умершие предки? –
- Нигде? Или в иных мирах?

Вопрос оставив скучным снобам,
Себе отмечу только то,
Что, в общем-то, довольно скоро
И сам здесь обрету свой дом.

И лёгши под могильный холмик,
С тяжёлой, мраморной плитой,
Я в путь уйду безумно долгий,
А может, стану лишь землёй.

12.08.01.




*      *      *

Покинув скорбный мир погоста,
Почтив покой родных могил,
В силу того, что всё соосно,
Я день во встречу обратил.

И не довольствуясь тем только,
Чтоб просто нанести визит,
Я кров весёлый делил долго
С врагом жевательных резин.

И время мчалось незаметно,
Под милый хохот юных дам.
А что смотрели мы, при этом –
- Друзей своих я не предам!

13.08.01.




*      *      *

Не мне судить, кто в этой жизни прав.
Здесь каждый смотрит со своей лишь ветки.
У каждого из нас особый нрав,
Своя судьба, история и предки.

И мира не постигнув полноты,
Не угадать нам следущего хода.
И не сойти с ошибочной тропы,
Раз нам иного не дала природа.

15.08.01.




*      *      *

О, жизнь! Тугая ты петля!
Как казнь даруешь ты работу.
Хоть без неё никак нельзя,
Но как же рвусь я на свободу!

И я ведь вовсе не лентяй, -
- Готов трудится дни и ночи,
Среди листов бумажных стай,
Гоняя закорючки строчек.

Но дар, что мне дала судьба,
Хотя и греет, но не кормит.
И, видно, будет так всегда,
Покуда в жизни мои корни.

16.08.01.




*      *      *

Близится лето к исходу,
Пряча свои дары.
И лезть уж не надо в воду,
В надежде спастись от жары.

Пусть это ещё не осень,
Но холодна уж вода.
И шорты никто не носит,
Ну, разве что, иногда.

И вечером, после работы,
Не виден в окне закат.
И на душе – лишь заботы.
И я – ничему не рад.

17.08.01.




*      *      *

Звезда сорвалась во тьму.
Достигнет ли тех глубин?
Быть может и я пойму,
Зачем я сейчас один.

А может, за нею вслед?
Наружу, из тесных вен?
Ведь в довершеньи всех бед,
Я нужен вовсе не тем.

18.08.01.




*      *      *

И нота в песне не допета:
Как нить оборвана струна.
И где-то на исходе лета
Моя звезда уж не видна.

Та песня, что слагало небо.
Та нить, что в мир вплела душа.
И та звезда, что в моё тело
Вдохнула жизнь, судьбу верша.

19.08.01.




*      *      *

Пепельный мир. Всё давно стало серым.
Судьба – на чужих губах.
И нет никаких оснований для веры.
И жизнь – только смерти страх.

И что-то ещё, что всего – дуновенье,
Как песня, как чей-то вздох,
Что длит в бесконечность любое мгновенье,
И в чём, видно, прячется бог.

20.08.01.




*      *      *

Завесу тьмы я подниму,
Чтоб сделать шаг туда,
Где прячет небо синеву,
И светит где звезда.

Где ждут меня иные сны,
И где не ждёт покой.
И где коснусь той глубины,
Где вместо дна – любовь.

21.08.01.




*      *      *

Я, верно, всё не так предвидел:
Не повторяется мотив.
Подобна жизнь не пирамиде,
А хаотичности сети.

Но утром хожены все тропы:
Здесь случай редок, как судьба.
И жду я встречи этой снова,
Пусть и не знаю сам – когда.

21.08.01.




*      *      *

Пусть день любой, что хлеба крошки,
С проворством тащат воробья,
Секунд прожорливые мошки,
Единство разрушая дня.

И жизнь, лишь мелкою монетой,
Сдаёт, с усмешкой, суета.
Я чувствую, сквозь бред весь этот,
Как дышит глубоко судьба.

И знаю, что я не отпущен –
- Как рыба, на конце крючка.
Ведь даже в этой бреда гуще,
Наверно, что-то ждёт меня.

22.08.01.




*      *      *

Льёт дождь, как будто из ведра, –
- Больна унылостью природа.
И на душе опять хандра,
Как в слякотное время года.

И осень рвётся на порог,
А я не рад её приходу.
- Есть осень у тебя порок -
- Плохую любишь ты погоду.

А мне, по сердцу синева,
И радость раннего восхода.
Такие, осень, вот дела…
Прости, что всё – не слава богу!..

23.08.01.




*      *      *

Я не нашёл, чего искал,
Пусть и уютна эта бездна.
Я знаю то, чего и знал,
А что я знал – всё бесполезно.

И холодом больна земля.
И пропасть - за любым порогом.
Кто в мире не терял себя,
Тот был лишь с дьяволом, не с богом.

Хоть, право, это всё равно,
Пусть ищущий, да не обрящет!
У бездны – призрачное дно,
А жизнь – совсем не ангел спящий.

У истины – кривой оскал,
Что душу режет острым краем.
Того, себя кто не терял,
Поздравить можно с затхлым раем.

24.08.01.




*      *      *

Мы живём в параллельных мирах.
Мы не знаем не радость, ни страх.
Мы лишь чувствуем неба дыханье,
Да земли, под ногой содроганье.

Где судьбы вековечная тьма.
Где вопрос, как проклятье врага.
И где смысл ускользающий слова,
Водит за нос, от века, любого.

Бесконечно всё то, чего нет.
В этом скрыт самый главный ответ.
И исполнен мир счастья и грусти
Полнотою божественной сути.

Всё ушло в этот мир до конца.
И у бога нет даже лица.
Ни души, ни судьбы, ни сознанья –
- Стало всё лишь чужим дыханьем.

Но чем бешеней песня вен,
Чем труднее, порой, встать с колен,
Тем яснее для тонкого слуха
Песня этого вечного духа.

25.08.01.




*      *      *

Дрожу, как осиновый лист:
Здесь пламя застыло в лёд.
Но я в душе нигилист –
- Упрямо иду вперёд.

Пусть мне говорят, что нельзя.
Но знаю – там суть вещей.
Взгляну лишь судьбе в глаза,
Да так и останусь ничей.

Но рухнуло время вниз:
Ни бога, ни бытия.
Здесь только извечный визг,
Но, к счастью, кричу не я.

И взбух пустотою сосуд –
- То рвётся ещё один мир.
Опять миллиарды иуд
Затеют всё тот же пир.

26.08.01.




*      *      *

Чёрным, призрачным рассветом
Смотрит в дом окно.
Крылья чьи – белее снега,
Не был уж давно.

Где скитается – не знаю:
Не слышны шаги.
Ищет вечную он тайну
Ночи все и дни.

Что же, звёздный мой скиталец,
Из хвостов комет,
С помощью небесных пялец,
Вышьешь ты ответ.

Принесёшь – я прочитаю
Эти письмена.
Может быть, ещё узнаем,
В чём наша вина.

27.08.01.




*      *      *

На дне миров – иная пустота,
Но не свобода – здесь всё та же клетка,
И вечных истин жаркие ветра,
Как и везде, бывают очень редко.

И что забрёл я в этакую даль? –
- Ведь не найдёшь здесь дельного ответа.
Лишь души чёрные, как тучи птичьих стай,
Кружат тревожно над помойкой этой.

Но знаю я – здесь брошено зерно,
То самое – купель иных вселенных.
Вот и летают, чьё черно крыло,
В надежде вырваться из сумрачного плена.

28.08.01.




*      *      *

- Пора уходить – опустел уже город,
Запружены ленты дорог.
И близок предвечный, безжалостный морок,
Неотвратимый, как рок.

- Да, да! Я иду… Но в закате все крыши.
И с ангелом светится шпиль.
И птицы щебечут. Ты разве не слышишь?
А морок – за много миль!

- Ну хватит, пожалуй! А то будет поздно! -
- Обрушены стены в ров.
И с той стороны не видны уже звёзды:
Всё скрыл тьмы тяжёлый покров.

- Иду! Но взгляни – в окнах свет, словно слёзы.
И видишь? – Трещит телеграф.
Я знаю, уверен, что вовсе не поздно.
Вот солнце! – Я разве не прав?

- Да нет же, упрямец! Вон толпы созданий,
Чей дом, без сомнения ад!
Не время, поверь мне, сейчас для мечтаний:
Сдан город, и сброшен флаг!

- Ну что ж! Коли так… Только помощь, возможно,
Близка уже, как никогда.
А стены крепки, так что, с помощью Божьей ,
Они остановят врага!

- Безумец! Бежим! Не то, будешь ты проклят:
Тень метит уже навсегда.
Ведь стены твои, как скорлупку, расколят!
Не враг это – а судьба!

- Нет. Я не могу… Ты иди, пока можно.
А я загляну в подвал
И там, в бочках порох где тесно уложен,
Огня вниз швырну опал.

Ведь это мой дом! Я здесь жил, сколько помню…
Как можно отдать всё врагу?
Иди… Не смотри так. Себя не неволю.
Пора… Ну, прощай, мой друг!

29.08.01.




*      *      *

Нет, к дьяволу все инфернальные дебри!
Трещит, как орех, голова.
Я влез в тёмный мир, аж по самый докембрий,
И вывернул душу, до дна.

Но знаю теперь, дальше жить сколь непросто. –
Молила всё бросить душа:
К судьбе я прикован болезнями роста,
Всё – там, а во вне – ни шиша.

Но разве уйдёшь? – Сам себе я темница,
Сам узник, и сам же палач.
К тому же, хотя жизнь – ещё та девица!,
Я тоже ведь – тёртый калач.

30.08.01.




*      *      *

Лета последний день.
Лишь память хранит тепло.
И список моих потерь
Растёт, словно снежный ком.

Хоть майка на мне пока, -
- Расстался с объятием вод.
И всё, что хотел на века,
Вернётся – лишь через год.

31.08.01.




*      *      *

Скоро зелёные листья
Утратят единый цвет.
Небо низко нависнет,
И станет хмурым рассвет.

Дожди, словно божьи слёзы.
И стаи залётных птиц.
Печальные метаморфозы
Трёх ежегодных страниц.

И сам я – как та же осень:
Не весел мой истинный вид.
В извечном увяз я вопросе,
Что выбрать мне – быт, иль не быт?

01.09.01.




*      *      *

Небо взорвалось закатом,
Оплавив краешек дня.
А я, как блуждающий атом,
Сквозь тело несусь бытия.

Не знаю, что будет завтра.
Мне даже не нужен ответ.
Сегодня я – просто, атом,
А мир – только звук и цвет.

01.09.01.




*      *      *

Тревожна завтрашняя даль,
И страшно в ночь шагнуть:
Грядущий день – кинжала сталь,
Что преградил мне путь.

Но должен я сомкнуть глаза,
Чтобы в иглы ушко,
Верблюдом, по дороге сна,
Покинуть, что ушло.

День прожит. Нечего уж длить.
Пусть сгинет в вечный мрак!
- И чему быть, тому уж быть! -
- Скажу судьбе, с утра.

А там, быть может, с новым днём
Найду общий язык,
И душу запалив огнём,
Жизнь заварю – стык в стык!

02.09.01.




*      *      *

Кто-то мира завёл часы,
И в метро понабилось народу –
- На траве, словно капли росы, –
- Столь же густо и бестолково.

Но роса пахнет новым днём,
Свежим утром и облачным домом.
Её запах почти незнаком,
А метро встретит дрёмой и потом.

Бросит в нос вам дурной аромат,
Под назойливый грохот вагона.
И хотя, это вовсе не ад,
Но хотелось бы, всё же, иного.

03.09.01.




*      *      *

На сердце сегодня грусть:
Я вспомнил далёкий день.
Пусть прошлого не вернуть,
Длинна у памяти тень.

И вновь я тянусь туда,
Где рядом с отрогами гор,
Берег и моря волна
Решают свой давний спор.

Туда, где в объятиях скал,
Дурманящий запах трав.
Где солнца жёлтый кристалл
Имеет бешенный нрав.

И где, позабыв обо всём,
Под вкрадчивый шорох волн,
Негаданно счастье своё
Я встретил, но не обрёл.

04.09.01.


 


*      *      *

Я знаю – где в небе кончается день,
Закрыв путь земным ветрам,
Там странные вихри, из струн и лучей,
Несутся к иным мирам.

Сквозь холод, которым полна пустота,
Где скрыт первозданный мрак,
Несётся в нить скрученная густота,
Клонясь в тяготений овраг.

Но время с пространством изрыли кроты. –
- И вот, обрывая след,
Проникнув, случайно, в сквозные ходы,
Луч мчится стрелою лет.

05.09.01.




*      *      *

В середине недели пустой,
Дарит жизнь лишь одной суетой.
И со словом не зная встречи,
Прочь бегут вдохновенные речи.

Не лежит на бумаге строка:
Муза смотрит на всё свысока.
И бескрылой души потуги
Лишь напрасно мучают руки.

06.09.01.




*      *      *

А жизнь – как толща тёмных вод.
И тонкой плёнкой – небосвод.
И трупами усталых рыб
Отмечен путь земных орбит.

Плыву, пуская пузыри.
А вместо звёзд – лишь фонари.
Да как безликая беда,
Уныло смотрит вниз луна.

Безмолвно шевеленье губ:
Здесь каждый – лишь оживший труп.
И как вода, пусты слова,
У бездны илистого дна.

07.09.01.




*      *      *

Ветер воет за окном. –
- Плач и стон.
Штора ходит ходуном. –
- Страшный сон!

За завесою дождя,
Где огни,
Окликает кто меня:
"Подожди!"?

И среди нависших туч,
Прямо ввысь,
Кто несётся, словно луч? –
- Отзовись!

Брось мне на прощанье взгляд,
Хоть один!
Изгони из сердца яд,
Холод льдин!

Может, я ещё смогу,
В свете дня,
Отыскать лишь ту одну, –
- Для себя!

08.09.01.




*      *      *

Странное, странное лето…
Обещаны были дожди
И холод, чуть не до снега.
А мучались все – от жары.

Но съехало солнце, как с горки.
И ниже стал неба зенит.
И скоро одни уже ёлки
Останутся зелены.

09.09.01.




*      *      *

Там, на краю обрыва,
Где мир безнадёжно пуст,
Смотрит на бездну уныло
Один лишь терновый куст.

Лишь шёпот невнятный ветра,
Тревожит его листву.
До пропасти – меньше метра.
Куда и зачем я иду?

12.09.01.




*      *      *

Крошкой раздавленной ночи
Меж каменных жерновов
Дней, что меня ворочат,
Жить мне во веки веков.

А где-то, почти у дома,
Средь шёпота леса и трав,
Я мог бы бродить безмолвно,
Как эльф, средь своих дубрав.

Но буквой неверной в слове,
Я звук – на чужих губах:
Свободу добыв в неволе,
Сжигаю её в стихах.

13.09.01.




*      *      *

Я помню: белая луна
Из черноты небес.
И ветки тонкая дуга
По ней - наперерез.

Мерцали листья по краям,
И призрачен был свет.
И блеском следущего дня
Набух уже рассвет.

14.09.01.




*      *      *

Я подводною лодкой залягу на дно.
Затаюсь, пережду – слишком стало темно.
Погружусь в тишину неподвижных глубин,
Приобщусь, хоть на время, к судьбе субмарин.

Время сжалось, под тяжестью давящих вод.
Я тихонько лежу – ни назад, ни вперёд.
Я тихонько лежу и гадаю о том,
Затаился я, всё ж, или просто утоп?

Жизнь идёт наверху, где плывут корабли,
Где дыханием бури пропитаны дни.
Ну а я, до поры, скрылся в холод и тьму.
Может, что-то сумею, может что-то пойму…

17.09.01.




*      *      *

Словно в поту холодном,
Проснулся, в росе, рассвет. –
- Смятенье, как небо, бездонно.
Плотнее тумана, бред.

Он видел, во мраке ночи,
Сияние дивное звёзд.
Но было виденье короче,
Чем зайца пугливого хвост.

И сон, мысли все перепутав,
Загадкою сделал ответ. –
- Что ж видел он в это утро?
И было ли это, иль нет?

18.09.01.




*      *      *

Алле.

Немного небрежно, утро
Раскрасило бледный рассвет.
Я знаю, как, порой, трудно
Верный найти ответ.

Но снова, на остановке,
Я вижу, в который уж раз,
Бег линий, твёрдый и тонкий,
И блеск настороженных глаз.

Но ведая цену сомнений,
Дразнить я не стану судьбу.
Всё в мире – лишь цепь совпадений,
Всем разно, а мне – на беду.

19.09.01.




*      *      *

Волны усыпляющий шорох.
День ярок и режет глаза.
Мне запах солёный дорог
И радостна бирюза.

И я, между морем и небом,
Лежу, не считая часы.
Я – дух, разошедшийся с телом.
Я – тень, убежавшая в сны.

20.09.01.




*      *      *

Всё под луной – одно и то же.
И даже время – суета.
Свобода – стоит чуть дороже,
Но давит тяжестью креста.

И не у всех, с рожденья, крылья,
С уменьем радостным летать:
Душа одарена уныньем,
Задумчив лик и скорбна стать.

Но хочется, презрев заботы,
Внимать, всё ж, счастью бытия.
Но сам я выбрал, а не Кто-то,
Что счастлив кто-то, а не я.

21.09.01.




*      *      *

Крик чайки, пролетевшей под окном,
Как вспышка белая, напомнил мне о море.
Пусть чайка думала, наверно, о другом,
Спеша отведать свежие помои.

Но словно эльф, что потерял покой,
Хотя бы раз услышав шум прибоя,
Теперь и я охвачен той тоской,
Стремясь душою в бесконечность моря.

22.09.01.




*      *      *

К чёрту, что было! Тем более – есть!
Жизнь до могилы – лишь вечности весть.
Но после, едва попадёшь на погост,
Душою и телом потянешься в рост.

Душа устремится в лазурную высь.
Где ангелы, радость и мёртва корысть.
Где Бог, – всемогущий и добрый отец, –
- Пасёт наши души, как стадо овец.

А тело, в земле, несёт собственный крест:
Его непременно, да кто-нибудь, ест.
И так, разложившись до микрочастиц,
Оно обретёт жизнь червей и мокриц.

Гармония тела и нашей души
Придёт непременно, ты лишь не спеши!
Дождись только смерти прохладный венец,
И счастье своё обретёшь наконец.

Но глупость моя не безмерна, пока –
- Найдите другого себе дурака!
А мне этот мир, даже если он ад,
Милее эдемских садов во сто крат!

23.09.01.




*      *      *

Ветер, ветер, по утру,
стылый.
Мир испит теперь до дна
тёмной силой.
Не укрыться, не сбежать –
- негде.
Остаётся только ждать
смерти.


Тихо тикают часы
скорбно.
Щипит рану от слезы. –
- Полно!
Что теперь уж горевать! –
- Вышло время.
Все, могли кто воевать –
- в пасти зверя.


Не осталось никого, –
- лишь старухи,
Жёны, дети, старики,
средь разрухи.
Рвётся в небо горький стон,
льются слёзы.
Где же Тот, Кто нам зажёг
Ночью звёзды?


Горизонт, со всех сторон –
- петлёй чёрной.
Рвётся связь семи времён, –
- хаос полный.
Не скрипит веслом Харон. –
- Нет уж Стикса.
Мир остался без сторон, –
- лишь ось икса!

24.09.01.




*      *      *

И я сказал. – Ну хватит ныть!
Дорога – лишь вперёд!
Там, где не сможем переплыть,
Преодолеем в брод.

Но тело стылое реки,
Как разъярённый зверь.
И кажется, что не пройти
Нам через эту дверь!

Объята ужасом душа,
И в жилах стынет кровь.
Уж лучше смерть от палаша,
Чем тьма меж берегов.

Но топот слышен позади. –
- У твари сотни ног!
Ещё чуть-чуть, и не уйти! –
- Ну, что же… С нами Бог!

25.09.01.




*      *      *

Пришла погоды перемена,
И жёлтым стал осенний лист.
Пусть далеко ещё до снега,
На юг уж птицы подались.

Под многослойною одеждой
Тела попрятали тепло.
А мне – достаточно надежды,
Что холод – временное зло.

26.09.01.




*      *      *

В иней приоделась трава.
Веет холодом от утренних звёзд.
Вот и осень вступила в права,
И в испуге, день поджал куцый хвост.

Где-то там, чуть правее зари,
Солнца путь неизменно высок.
Ну а здесь – лишь пальто у двери,
Да о лете – горестный вздох.

27.09.01.




*      *      *

Пусть сердце выпито до дна.
Пусть вместо лета – холода.
А на пути, что сверху – вниз,
Быстрей всего – через карниз.

Но даже, если так верней,
Я выйду, всё же, через дверь,
Чтоб, как разбитое яйцо,
Не пачкать брызгами крыльцо.

28.09.01.




*      *      *

Жизнь моя – не окно, а форточка.
Дом – не дом, а, всего лишь, коробочка.
И на чих лишь свободного времени.
Но смеюсь я над тяжестью бремени!

Набираю секунд я пригоршни,
Чтоб словами день омыть нынешний.
Улыбнуться чтоб, хоть украдкою,
Принимая жизнь – горько-сладкою.

И, что есть – всё моё, до крошечки.
Хоть все ластятся, словно кошечки.
Только я – не дам ни мгновения:
Слишком мало осталось времени.

28.09.01.




*      *      *

Л. Я.

Ну так к счастью, иль, всё ж, на беду?
Сам себя я никак не пойму.
Но влечёт мою душу и тело
К той, что дышит под знаком девы.

И пусть имя её на губах,
Моё сердце сжимает страх:
Ведь опять, чтя дурные законы,
Тяну карту не с той я колоды.

29.09.01.




*      *      *

По дороге, от пробки, до пробки,
Путь, увы, теперь слишком короткий.
И мы, в общем, не столько едем,
Сколь лишь тешимся, в мыслях, этим.

И змея из ползущих машин
Бесит, словно в пути – карантин.
Только что же тут можно поделать?
Пусть хоть так, лишь бы всё-таки ехать!

Лучше высплюсь, под мерный гул.
Сон в дороге – что верный мул:
Одолеет любое он время,
Коли храп – и седло, и стремя.

30.09.01.




*      *      *

Он шепчет. – Неотвратимо! –
- Лицо его – белый снег.
Глаза – что прозрачные льдины,
Среди неподвижности век.

И холодом веет слово.
И, словно зима, уста.
- Тебе не уйти от Иного.
Строптивость – одна суета.

Но в помыслах – чище неба,
В борьбе против силы зла,
Был ангел – сама измена
На теле земном добра.

01.10.01.




*      *      *

Дворов гудящее нутро.
Под ним – ревущее метро.
И в толщу самую глубин
Я вбит, как будто в камень, клин.

Толчками движется толпа.
На всём, как плесень, суета.
И от заката до зари,
Как лики мёртвых – фонари.

02.10.01.




*      *      *

Закрыты города двери.
На улице – вздрог пустоты.
Мы к разной стремимся вере,
В пределах одной судьбы.

Пусть, в холоде чёрного утра,
Мы – отблеск одной луны.
Но в день ты ведёшь своё судно,
А я остаюсь в тени.

Напитаны сумраком стены.
Пусть солнце, но мёртв небосвод.
И то, кто на самом ты деле,
Навряд ли, хоть кто-то, поймёт.

03.10.01.




*      *      *

Быть может, чуть позже, –
- Вернётся лишь день, –
- И я тогда тоже
Шагну в эту тень.

Осыпятся листья.
Растает рассвет.
В бездонные выси –
- Как жала ракет.

Уйдём, без улыбки,
Из затхлости вен.
Без страха ошибки,
Без боли измен.

Иссушены слёзы.
Что было – то сон.
Ведь мир – только грёзы,
А вовсе не дом.

04.10.01.




*      *      *

Алле.

Утра осеннего тьма.
Я думал, что встречу зарю.
Но как продолжение сна,
Улыбку обрёл твою.

Внимательна и холодна.
Свобода – твой верный друг.
Но не затем мне слова,
Чтоб в плен заключить своих рук.

Приходит всему черёд –
- Ценить стал чужую судьбу.
Коль хочешь быть рядом. – Я – вот!
А нет, – что же делать! – уйду.

05.10.01.




*      *      *

Дом рядом – лишь в двух шагах.
Однако закрыта дверь.
Бессильны слова на губах:
Рычу, словно раненный зверь.

Объята сомненьем душа:
Единственный страшен ответ.
Ужели любовь пришла
Тернистой тропою бед?

Разумнее было б бежать
От этой всесильной чумы.
Ах, ранящая благодать
Лукавой, от века, судьбы!

Ликую, хотя и боюсь.
А значит, - все ж, остаюсь.

06.10.01.




*      *      *

Чернь ветвей, как предвестник стужи.
Клоком жухлым торчит трава.
Жёлтый лист, оторвавшись, кружит,
Опадая к моим ногам.

Небо стало свинцово-хмурым.
Дождь – унылая пелена.
И, увы, быть не нужно авгуром,
Чтобы вскорости ждать холода.

07.10.01.




*      *      *

Как горб, одною лишь могилой,
Исправить можно жизнь мою.
Но в этом обретаю силу
И твёрже противостою.

И заперты пусть часто двери,
В которые хочу войти,
Лишь укрепляюсь в своей вере,
Что я на правильном пути.

Нет ни обиды, ни досады.
Крылом лишь зацепила грусть.
Я сердцем чувствую – так надо!
А если надо – то и пусть!

09.10.01.




*      *      *

В углу, как пыль, собрались тени.
И к лампе тянется цветок.
Вот уж и книги надоели.
Пью кофе, за глотком глоток.

Уныла за окном природа.
Темно, и липнет к стёклам дождь.
Мне всё осенней, год от года.
А почему – и не поймёшь.

Но прочь гоню дурные мысли. –
- Лишь громче музыки поток.
И словно в такт бурлящей жизни,
То классика, то тяжкий рок.

10.10.01.




*      *      *

В чашке немытой – чай,
Чёрным снегом.
Кричу я в окно. – Встречай! –
- Прямо в небо.

Нет смысла нам длить разговор. –
- Ты устала.
Но слышу во вздохе – укор:
Тебе мало!

Но скрыться за холодом стен –
- Слишком просто!
Готова ты ждать перемен –
- До погоста.

А я не хочу дышать
Этим смрадом.
Как хочешь, но надо решать,
Чтоб всё – разом!

Но тёплой, упругой волной,
В моём сердце,
Ты бьёшься, гоня покой
Даже смерти.

Бестрепетно держит рука,
Прям за горло.
Увы, не сбежать от тебя –
- Так проворна!

Упряма моя душа:
Жаждет жизни!
Хоть нет в этом ей ни шиша,
Нет корысти.

11.10.01.




*      *      *

Ветра суровые далёких берегов,
Там, за чертой последнего предела,
Где мир свободен от тугих оков
Из казуально сотканного бреда.

От вас беру тот непонятный вздрог,
Что, словно в птицу, обращает тело,
Что манит в путь тревогою дорог,
И мою душу породняет с небом.

12.10.01.




*      *      *

Не дождаться, не услышать, не взглянуть:
Стылый ветер дует в спину, гонит в путь.
За плечами – отощавший лишь мешок,
Да, порой, чей-то насмешливый смешок.

Сколько дней, вот так, иду я и иду?
Не пойму лишь – наяву, или в бреду?
Знать, хотя бы, мне – откуда и куда?
Но не спросишь – люди хуже воронья.

Скачут, с карканьем, торопятся успеть.
Лезут сами в собой сотканную сеть.
Ну и ладно! Лишь бы только самому
Не вливаться в ту безумную толпу.

Дует ветер, что-то шепчет, гонит в путь.
Я бы рад, да не могу уже свернуть.
Лишь в отчаяньи цепляюсь за сердца.
Но для них – я что-то, вроде мертвеца.

13.10.01.




*      *      *

Оставив заботы несносному дню,
Прилягу скорей на подушку:
Покуда луна не увидит зарю,
Я звёздам подставлю ушко.

Волшебных историй волнующий мир,
Сплетеньем серебряных нитей,
Как музыкой дивной эпических лир,
Насытит слух драмой событий.

А утром, зевоту едва поборю,
Чугунной тряся головою.
И горько судьбу проклиная свою,
Я в день уйду, серой тропою.

15.10.01.




*      *      *

Глаз яркий рассвета не смотрит в окно:
Когда просыпаюсь, то снова темно.
Лишь мутностью блеклой, не взгляда – пятна,
Касается город снаружи стекла.

От мёртвого света – лишь стылая жуть.
В нём холодность смерти, а вовсе не путь.
И даже на улице – та же беда:
Осыпалась с дерева цветность листа.

16.10.01.




*      *      *

Зима приблизилась на желтизну листа.
Не откупиться радостным багрянцем.
И хоть погода не дурна весьма,
Но осень кружиться, увы, в последнем танце.

Совсем немного запоздалых па,
Взмах неуклюжий голыми ветвями,
И вот уже злорадная судьба
Труп осени засыпала снегами.

17.10.01.




*      *      *

Все звуки избиты, испиты до дна.
Мне ныне звучит лишь одна тишина.
И вот, затаившись, как мышь в своей норке,
Минут обгрызаю засохшие корки.

Без хруста и стона, как дым без огня,
Разжёваны в слово сухарики дня.
А после – в корявые сложены строчки,
Как будто селёдки – в дубовые бочки.

Теперь, затоскует когда вдруг душа,
Я бочку открою свою, не спеша.
И время уснувшее, с тела страницы,
На волю пущу, словно певчую птицу.

18.10.01.




*      *      *

Я громким звуком опьянён.
Бьёт музыка соседкой в стену.
И вот, попасть в мой метит дом
В дым разъярённая мегера.

А мне так хорошо лежать!
Плыву я Океаном Эльзы.
Пусть в ванне. Всё равно. Плевать!
Я уж давно за краем бездны.

А эта дама – где-то там!
Ах, да, не дама, а мегера.
И грош я ломаный не дам
За тех, кому покой - лишь вера.

Но бог с ней! Двину громкость вниз:
Не стоит случай инцидента.
Но пусть не ждёт Pardon and Please, -
- Я зол, за сорванность момента.

20.10.01.



*      *      *

В своей изменчивости мир
Неуловимо неподвижен:
Чем больше всматриваюсь в дни,
Тем меж собою они ближе.

Не разделила их судьба
Чем-то навек необратимым. –
- Вот стул, такой же, как вчера,
Или почти в таком же виде.

Вот чашка, стол, буфет, окно,
Дома, стоящие вдоль улиц.
Я знаю всех их, так давно,
Застывших спутников и спутниц.

Пусть так, да только что с того?
Ведь мир изменчив не наружу.
И грустно нам, или смешно, –
- То Вечность дышит, через душу.

21.10.01.




*      *      *

Первый воздух предзимья,
Взглядом древней горгоны,
Воздух выстудил в иней,
Льда проверил оковы.

Луж коснулся водицы
И оставил в покое:
Ни к чему суетиться,
Пусть всё будет игрою.

После стылости – солнце.
Вновь тепло – на свободе.
Только холод смеётся –
- Пятый туз есть в колоде!

22.10.01.




*      *      *

Тонким, белым покрывалом –
- Первый снег.
Взгляд – холодным, острым жалом,
Из под век.

Завершив метаморфозы,
До конца,
Осень лишь отёрла слёза,
Зло, с лица.

Растеряла, весь раздала
Цвет листве.
Что имела – не держала
При себе.

Только листья, вспышкой пёстрой
Птичьих стай, –
- Под ноги деревьям мёрзлым,
В листный рай.

Зрела холодом и ветром
Всё душа.
Распрощалась осень с летом
И ушла.

Обретая утешенье
В белизне,
Бродит осень, зимней тенью,
По Земле.

23.10.01.




*      *      *

Алле.

Не знаю сам я – рад ли новой встрече?
Не хочется излишне быть докучным.
Но думаю я вовсе не о вечном,
А о приятном и немного скучном.

А ты всё также странно неприветна:
Хоть и не рада, часто благодушна.
Как стрекоза, зимой, на стылом ветре,
Хоть и растеряна – горда и непослушна.

Прогнать ли прочь, иль, может быть, приветить?
Сама не знаешь, что же тебе нужно.
И так же я – не знаю, что ответить,
Идя в ту сторону дорогой, столь же кружной.

24.10.01.




*      *      *

В этом мире зарождается душа.
Зреет болью: мир – что лезвие ножа.
Словно плотью, обрастает глубиной
И уходит прочь неведомой тропой.

Кто-то думает, что к Богу, или в Ад.
Что – неважно, ибо всё нам – не впопад.
И добро, и зло – ловцы лишь наших душ,
И не истина важна им – важен куш.

В этом мире нет надежды на судьбу.
Надо жить, гоня и злобу и мольбу.
И чем глубже, чем израненней наш дух,
Тем упорнее сраженье этих двух.

25.10.01.




*      *      *

Сон на веках, как тяжесть свинца.
Но глаза открываю я снова,
Чтоб, взволнованным взглядом самца,
Рассмотреть эту прелесть в бордовом.

Ведь и вправду – весьма хороша!
Я волнуюсь уже немного.
Жаль лишь только, что, всё же, не та,
За которой – в огонь бы и в воду.

Я таращусь во все глаза.
Мои мысли чрезчур уже вздорны.
Вот и станция. – Жаль, что ушла!..
Но, зато – вошла прелесть в чёрном.

26.10.01.




*      *      *

Воздух пропитан светом.
Я неба хлебнул, как вина.
Жизнь – верная смерти примета,
Но пить её надо – до дна.

Пойду и нахрюкаюсь в доску
Свободой субботнего дня.
В свободе моей – мало лоску,
Но много – тоски бытия.

27.10.01.




*      *      *

Из ночного кошмара, из омута сна,
Прихожу, возвращаюсь обратно сюда.
Прихожу, возвращаюсь, как камень – на дно,
Из того, что лишь будет, в то, что было давно.

Кто-то искренне верит, что рай есть и ад.
Кто страшиться мучений, кто жаждет наград.
Только это (так вышло!) – не суть, а вода:
Мы с рожденья в аду! – Вот такие дела…

Я коснулся во сне ста завес бытия.
Я был в мире, откуда изгнали меня.
Я низринут, отвергнут, я стёрт до нуля,
Чтоб понять: что не мир – сам себе я судья.

30.10.01.




*      *      *

Каждый день – что кусок сухаря:
Зубы ноют – да есть хочу.
Может, право, всё это зря?
Может, так. Да я промолчу.

Булку сдобную – вот бы что съесть!
Чтобы жизнь – бутерброд с икрой!
Только знаю – сомнительна честь
Перестать быть самим собой.

Пусть мозоли в костлявой душе. –
- Не заплыть бы ей только жирком!
Лучше в сотый раз крикнуть. –Туше! –
- И кольнуть жизнь усталым клинком.

…Ешьте яблоко, с Евой, Адам. –
- Хуже ада, прилизанный рай.
Лучше, право, терзаться от ран,
Чем скучать среди ангельских стай.

31.10.01.




*      *      *

Небо сорвалось покатами крыш
Туда, где углом горизонт.
Если ты знаешь, зачем же молчишь,
Паузой несыгранных нот?

Не спрятать в молчании горький ответ:
Мы знаем его наперёд. –
- Ведь дальше, увы, ничего уже нет.
Куда же нас чёрт несёт?

Но осень, из листьев, оставила след,
Что брошен закатной тропой:
Коль хочешь – иди миллионы лет,
А нет – возвращайся домой.

Да только – где он, этот самый, наш дом?
В котором из тысяч времён?
Реальней уж встреча с Чеширским котом!
Так что, вставай! – И идём!

01.11.01.




*      *      *

Отраженьем холодным в оконном стекле.
Только собственной тенью на этой земле.
Или взглядом, что мир направляет в себя,
Ощущаю тепло своего бытия.

Задыхаясь от множества всяких границ,
Я, наивно, свободе завидую птиц.
Хотя знаю, что счастье, отнюдь не всегда
Вместе с тем, у кого вместо рук – два крыла.

02.11.01.




*      *      *

В поток времён зайдя по щиколотку,
Где ноябрём свинцово дышат струи,
Я сделал очень странную находку –
- Весенний день, из солнечной лазури.

Разбился свет сиянием окошек,
И ветви все – в лучистой паутине,
Там небо синее – как россыпь ярких крошек,
Что снопом брызг – из под моих ботинок.

И я бегу, за хвост цепляясь ветра,
Рекой времён спеша куда-то дальше.
И, может быть, так доберусь до лета,
А может, всё же, – утону чуть раньше.

03.11.01.




*      *      *

Я один – среди ночи и дня.
Пустота окружает меня:
Пуст мой дом, и пуста кровать. –
- Я один. Ну так что же? – Плевать!

Выйду в осень, навстречу зиме.
(Не сидеть же в своей конуре!)
Чтобы жёлтым, последним листом
Прочь умчаться, забыв обо всём.

05.11.01.




  *      *      *

1.

Хмурым утром,
   когда,
спится так глубоко,
И метелью кружит первый снег,
Добродетели с губ утерев молоко,
Мы все дружно решили – побег!

Приложившись поленом к святому Петру,
Мы сказали. – Прости и прощай!
А затем, в небесах, провертели дыру
И навеки покинули рай.

Что же делать – всё надо познать самому!
Как иначе, хоть что-то понять?
И крадёмся мы в ад, повидать Сатану,
Разобраться, но не принять.

Может быть, мы не правы, но то – не вина:
Вечных истин терзающий зуд.
И пусть страшно, мы, всё же, идём туда,
Где не слышно ангельских труб.

Опускаясь всё глубже, в извечную тьму,
Мы не ждём, что нам будет легко:
Мы надеемся там испытать Сатану
И понять, – кое-что, – про зло.

06.11.01.




*      *      *

Одно желание – упасть, закрыть глаза,
Забыться сном на целую неделю,
Быть где-то между, или даже за,
Кем-то не быть, иль быть, всего лишь, тенью.

Стать сгустком неподвижного тепла.
Лежать туманом, брошенным на землю.
Быть по ту сторону и от добра, и зла.
И так, о боже!, целую неделю!

08.11.01.




*      *      *

Щипну себя за мочку уха, –
- Мне стала жизнь дурацким сном:
Пусть парка – злобная старуха, –
- Кольнёт себя веретеном.

Пусть выронит на землю пряжу,
Досадуя на мой щипок.
Пусть, может, обругает, даже.
Хотя, какой ей в этом прок?

Мне всё равно. – Была б свобода!
Чтоб вне судьбы жить целый миг!
Шли б терции – за ротой рота,
А время – не меняло б лик!

09.11.01.




*      *      *

Маме.

Мне осень стучится в окно ноябрём,
Деревья раздев догола.
Ты знаешь сама, где зимою твой дом.
Ну что же, мой друг, пора!

Погрузим в машину, что дал огород:
Картошку, чеснок и лук.
Помедлим немного с замком у ворот,
И вот, мы в пути, милый друг.

Под рокот мотора и шорох колёс,
До самой весны – в Москву.
Я знаю – не будет ни вздохов, ни слёз,
Но если взгрустнёшь – я пойму!

10.11.01.




*      *      *

Как глина, густа тишина. –
- Вязнет малейший звук.
Стрелки часов, не спеша,
Ползут уж не первый круг.

А я всё сижу и жду.
Жду, хоть какой-нибудь знак.
Смотрю, сквозь стекло, на Луну,
Ползущую кое-как.

А, может, просто сижу.
Смакую времени бег.
Меняется как, гляжу,
С богом, и сам человек.

Как глина, густа тишина.
Прилипчива, словно рок.
На цыпочках, не дыша,
Вокруг меня ходит бог.

12.11.01.




*      *      *

Я, как ответ на твой вопрос.
Я, как заноза – тебе в хвост.
Как солнца яростного тень,
Я там, где есть любой плетень.

Не спрашивай, и не молчи:
Слова – лишь пламя от свечи,
И каждому дан свой запас,
В цилиндрах восковых колбас.

Но гаснет утром и звезда.
Что понято – не навсегда:
И каждый следущий рассвет
Даёт душе иной ответ.

13.11.01.




*      *      *

Что предвещает первый снег? –
- Меж берегов, недвижность рек?
Лишь холод, темноту и скуку,
Да чай горячий, в злую вьюгу?

По первой белизне листа,
Что не пиши – всё неспроста.
Как напророчишь, так и будет:
Блеск праздника, иль серость буден.

Не от того, что ты вещун.
Нет – мысль, души касаясь струн,
Заставит выбрать те лишь звуки,
Что уж гостили в твоём ухе.

Ведь ключ всему – души настрой.
Вот ты её и успокой:
И взгляд бросая в новый день,
Ищи там солнце, а не тень.

14.11.01.




*      *      *

Мне холодом веет от этих туманов.
Глазом кошачьим – во тьме фонари.
Может быть, поздно, а, может, и рано:
Я не считаю ушедшие дни.

Я оплетён паутиною кружев:
Странные сны, где всегда не один.
Видно, кому-то я очень там нужен,
Кому-то, кто хочет оттуда уйти.

15.11.01.




*      *      *

Ну и что ж! Пусть в небе – белым облаком.
Пусть, хоть вздохом, на твоих губах.
Даже холодом, на дне глухого омута.
Лишь не плотью, в этих жерновах.

Где-то там, взметая время крыльями,
Горькой истиной – отринутым мирам,
Вспыхнешь в небе ты, звездой полынною,
Станешь солью, для забытых ран.

Ну а я, смиряясь с нетерпением,
Жду тебя, ночами, у окна.
И боюсь – порвётся нить везения:
Ты уйдёшь. И это – навсегда!

19.11.01.




*      *      *

Ночь за окнами. Подёрнута Луна
Чуть заметной облачною дымкой.
Мутно серебрится гладь пруда.
Ветер скрипнул ржавою калиткой.

Робким гостем, в свете фонаря,
Тени топчутся у самого порога.
Первый снег на теле ноября,
Грязью лёг на стылую дорогу.

20.11.01.




*      *      *

Новый день – не всегда заря,
А, порою, - лишь хмурое утро.
Только сердцу молчать нельзя,
А всегда надо петь кому-то.

Шум трамвая. Случайный взгляд.
Еле жив, что, наверное, чудо:
Выпил жадно я сладкий яд,
Да забыл – кто же я и откуда.

Одно знаю – опять судьба,
Раздразнив, вдруг оставит с носом:
Оглянусь – и уж нет тебя!
Где же та, чьи я видел косы? –
- Убежала, как сон, без спроса…

21.11.01.




*      *      *

Наташе.

Я отморозил все иллюзии,
На остановке, в ранний час:
Поверил сладостной прелюдии,
Да, видно, песня не про нас!

От нетерпения и холода,
Дрожа, как не опавший лист,
Вздыхал я. – Сердце вновь расколото!
О, ты, наивный оптимист!

Но, коль смотреть на всё без юмора,
То я – трезвее огурца:
Пусть жизнь мне, под нос, фигу сунула. –
- Я не сержусь на сорванца.

22.11.01.




*      *      *

Наташе.

Не грусти моё сердце, не плачь.
Что же делать – всё в жизни не просто.
И судьба – лишь крупье, не палач,
Хоть ведёт, неизменно, к погосту.

Пусть и горько, что любишь, терять,
Согласись, что сегодня – иное:
Я ещё ту не пил благодать,
Чтоб с понурой ходить головою

Отвергая все радости зла,
Из блаженства чьи, знаю, оковы,
Я не стану шептать те слова,
Даже, если, их слушать готовы.

23.11.01.




*      *      *

О, вы, безумные миры,
Чей взгляд черней чёрной дыры
И виден только в странных снах,
Что радость для меня и страх.

О, вы, кто ткёт мою судьбу.
Кто радугой взрывает тьму.
И кто любой бессвязный бред
Сплетает в истинный ответ.

О, вы, кому всё – лишь игра.
В отчаяньи взываю я
И вас молю, раз вы пришли –
- Найдите часть моей души!

26.11.01.




*      *      *

Наташе.

Лукавой усмешкой –
- На лике судьбы.
Орёл, или решка? –
- Поди разбери!

Пусть пальцы тонки,
И свободна рука.
Я вновь – лишь круги
Там, где камнем – беда.

Едва лишь коснулся,
Лишь только узнал,
Как взял и проснулся,
Как будто не спал.

Из сладкого сна –
- В холод нового дня.
Смеётся судьба –
- Ты, давно, не моя!

27.11.01.


 


*      *      *

Наташе.

К чему стремился – от того бегу.
Но дразнит встречами, всегда коварный, случай:
Он выгнул мир в нелепую дугу,
Чтоб параллельные скрестить на самой круче.

Пусть сладок хмель, да не его ищу:
Едва пригубив, вижу разность вкусов.
Зачем же то, что сам же не хочу?
Здесь нет любви! – Лишь кража ласк, для трусов.

29.11.01.




*      *      *

Я вижу и сам, догадаться нетрудно, –
- День будет, что кислый лимон.
А что ещё ждать от столь гнусного утра?
И главное – что же потом?

А, впрочем, – плевать: пусть мне день не задался!
Я ныне снесу и не то:
И в стаде ослов нет такого упрямца,
Хоть стал им не так уж давно.

30.11.01.




*      *      *

Пожизненно. И сам в себе.
Цепной собакой, в конуре.
Привязан так – хоть вой, хоть плач.
А сама жизнь – и есть палач.

Я там – внутри, а мир – вовне.
Живу я в теле, как в тюрьме,
Но должен каждый божий миг
Хранить свой этот, внешний лик.

Я связан с ним, как рок с судьбой –
- Рождён я им, иль, всё ж, он – мной?
И сам собой даю ответ –
- Как не крути, всё – полный бред!

01.12.01.




  *      *      *

2.

Как сама ярость, небеса.
Дрожат от гнева голоса.
И вот, из ангелов уж рать
Спешит, чтоб нас вернуть, догнать.

Но странный путь из рая в ад
Из бога ведомства изъят:
Свет – через тьму, тьма – в белизне,
Он был всегда, как вещь в себе.

Взметая время, словно пыль,
Мы множим счёт бессчётных миль.
И шаг меняя на года,
Уж видим адовы врата.

02.12.01.




*      *      *

Первым холодом откован скользкий лёд.
Снег, неровным одеялом, наземь лёг.
Ну а день, взглянув на всё это, едва,
Тут же сжался, словно хобот у слона.

Обречённый теперь видеть темноту,
Привыкаю, вместо солнца, к фонарю.
И, порою, пробуждаясь ото сна,
Всякий раз лишь убеждаюсь – не весна!

03.12.01.




*      *      *

Я не бегу от горькой сути:
Пусть жизнь – и шея, и ярмо.
Пусть их единство, лишь в абсурде,
А бог – лишь символ и клеймо.

У всех у нас – судьба Сизифа.
И всем свобода – жаркий пот.
И гордость лишь – на горечь мифа.
И страсть – назло всему – вперёд!

04.12.01.




*      *      *

День ушедший присыпан снегом.
Пятна белые тысячи крыш.
Где-то там вечно звёздное небо,
Но за тучами – не разглядишь.

Лишь дрожит под порывами ветра,
Как от холода, в раме, стекло…
Я кваснир перепил, наверно, –
- Вот стихами и пронесло.

05.12.01.




*      *      *

Марине, в День Рождения.

По дороге, с бубенцами,
Не щадя коней,
Ледяные мчатся сани
Шесть ночей и дней.

Снег и ветер в белых гривах,
Позади – метель.
Кони вихрем мчатся мимо,
С осени – в капель.

Их дыхание, узором,
Вспрыгнув на окно,
С неба сбросило, сугробом,
Белое руно.

Чтоб, рожденье чьё сегодня,
Первый крик издав,
Обрели б, в круженьи хлопьев,
Беспокойный нрав.

06.12.01.




*      *      *

Вот и кончились песни.
Что могло – отпылало.
Если можешь – воскресни
И начни всё с начала!

Чтоб из мёртвого пепла,
Вновь, играя словами,
Из души – прямо в небо,
Пламя взвилось стихами.

Но к иному ты рвёшься
Из судьбы, как из ада:
Там, где точно убьёшься,
Ищешь сладкого яда.

09.12.01.




*      *      *

Дрожит низами нежно Stoa.
Во рту же – тает камбоцола.
Весь вечер я сижу так вот,
Хотя, отнюдь, совсем не готт.

Прям на полу, спиной – на кресло:
Легко, удобно и не тесно.
Пью винограда тёмный сок,
Чуть опершись на локоток.

А рядом, за дрожащей стенкой,
Шипит розеткою соседка,
В которой коротнули ток:
Её наплевать, что Folk, что Rock.

Совсем, как мне. Вот та же Stoa –
- Относится совсем к другому,
Но слушать я её готов,
До самых первых петухов.

Нет, всё же, хватит. Спи, мой разум! –
- Kommodia ритмует басом!
Но в паузе, точкой между строк,
Мне, вскоре, в дверь, – увы, звонок.

10.12.01.




*      *      *

Я, конечно, плохой пророк:
Всё, что ждал, вышло как-то иначе.
Даже только среди двух дорог,
Я блуждаю, как будто незрячий.

Что-то шепчет ехидно судьба,
Направляя из омута, к мели.
Я шагаю, всегда не туда,
Но всё ближе к неведомой цели.

11.12.01.




*      *      *

Я, как и всё, был вырван изо тьмы.
Я, как и всё – лишь сумма изменений
В пространстве, только мнимой, глубины,
В Ничто скользящей, импульсом мгновений.

Я, как и всё – бессмысленный процесс,
Чья суть – я сам, с нуля и до финала.
А если, всё же, смысл в этом и есть,
Он в том, что жить – это уже не мало.

12.12.01.




*      *      *

…И когда там случался праздник,
Среди сжатых условностью дней,
Отменялись текущие казни,
Пока шут был главней королей.

В окна, в день тот, не лили помои.
С рынка брать воспрещалось налог.
Даже церковь, уставы чьи строги,
Говорила. – Прости нас всех, Бог!

Веселились – так, чтоб до упаду:
Песни, пляски, хмельное вино,
Тут – циркач, по тугому канату,
Там – факир ест огонь и стекло.

А на утро, из кривеньких улиц,
Стража трупы несла на погост,
Тех, кто, спьяну, с судьбой разминулись,
И о ком не прольют много слёз.

13.12.01.




*      *      *

Вот третья сорвана печать:
Теперь уж поздно отступать!
И то, что мир хранил на дне,
Из пепла восстаёт ко мне.

Я страшный завершил обряд:
Мой дух – на времени распят,
И сколько не прошло бы лет –
- Я здесь, и где был в тот момент.

Скрежещут зубы у веков:
Мудрец – на сотню дураков.
А после – всё наоборот.
Что лучше – чёрт не разберёт.

А я, по-прежнему, всё там, –
- Чужак, теперь, любым мирам.
Но в точке, бездной сжатых лет,
Храню, невольно, их от бед.

14.12.01.




*      *      *

Все деревья приоделись серебром.
Стылый ветер, через щели лезет в дом.
Утепляю, поневоле, я окно.
Чтоб не мёрзнуть, одеваю барахло.

На ночь прячу, с подоконника, цветы.
Закрываю в спальню дверь, для теплоты.
И тибетский возжигая аромат,
Прячусь в сон, под сердцу милый, Blackmor’s Night.

17.12.01.




  *      *      *

3.

Вся убеждённость позади,
И душу рвёт одно:
Когда хотели нас спасти –
- Всё сделали назло!

Изломан и отброшен свет
Души кривым стеклом. –
- И вот, мы на пороге бед,
И, в общем, поделом!

18.12.01.




*      *      *

На небе – Луна, кривобоким пятном.
Глаз жёлтый – уныл и пуст.
За что же, о боже, я так давно
Ничьих не касался уст?

По чёрному бархату, россыпью звёзд,
О счастье напомнила ночь.
Хоть счастья рецепт, до наивности прост,
Себе я не в силах помочь.

Всего и могу – взглядом выбрав надир,
Исторгнуть рифмованный вздох.
Я сам себя запер в свой собственный мир,
Где сам же – и дьявол, и бог.

19.12.01.




*      *      *

От времени обшарпанный подъезд.
Ты села, прям на грязные ступени.
Из тысячи иных, возможных мест,
Ты это выбрала, без всяких объяснений.

Испуг и бледность на твоём лице,
Но губы сжаты, как слова – строкою.
И взгляд – пылание, застывшее в свинце.
И я, невольно, восхищён тобою.

20.12.01.




*      *      *

Опять зачитался до самой я ночи –
- Глаза с превеликим трудом открываю.
Зеваю отчаянно, что есть мочи.
Да головой одурело мотаю.

Послать бы всё к чёрту, зажмуривши веки!
Уйти, провалиться в сон, точно в нирвану.
Не ощущать себя в роли калеки,
А, просто, в постели залёживать рану.

Бесстыдно храпя, привалившись к подушке,
По самые уши, уйдя в одеяло.
…Но нет, я в метро, в препротивной толкучке,
Без всякой надежды достичь идеала.

21.12.01.




*      *      *

Напряги же свой внутренний слух:
Для себя я рождён – не для двух,
И иду всегда только туда,
Где сплетаются жизнь и слова.

Тесен мир, как в час пик – метро.
Все места – не мои, давно.
Только всё принимая, как есть,
Я и сам не хочу уже сесть.

Не хочу, чтоб всегда – лишь светло,
Чтобы жизнь – как цветное стекло:
Ведь от счастья и сладких конфет
Угасает божественный свет.

22.12.01.




*      *      *

Всё в мире слито воедино.
В одном – начало и конец.
Равны – и счастье, и рутина,
И пламя, и зола сердец.

Пусть явлены одни химеры,
И ложно чувство правоты,
Я не ищу любви и веры,
И не кляну своей судьбы.

И всё же, точно знаю что-то,
Что трудно в жизни не узнать –
- Страшнее мнимой злобы чёрта,
Дарованная благодать.

24.12.01.




*      *      *

Праздник новогодний – у порога.
Притаился. Верно ждёт подарка.
Так бери же, что берёг до срока!
Для тебя мне ничего не жалко!

Я дарю тебе – конфетную обёртку,
Что полна сладчайших ожиданий,
Планов безразмерную коробку,
Да вагон пустейших пожеланий.

Сам смотри, какой же сделать выбор:
Для меня, грядущее – загадка.
Я бы мог поумничать, для вида,
Но судьба, я знаю – тёмная лошадка.

25.12.01.




*      *      *

У Зимы – белоснежное тело.
А дыханье – свежо и морозно.
Ведь она, всё же, – юная дева,
А не старец, суровый и грозный.

Её смех – нежный звон колокольцев
Из тончайших серебряных льдинок.
Её взгляд – что сияние солнца,
Словно сеть золотых паутинок.

Как снежинка – легка и изящна.
Как узор на стекле – прихотлива.
Укользающе, вечно-маняща,
Но, при этом, отнюдь, не пуглива.

26.12.01.




*      *      *

Время нарезали ровными дольками.
Нарезали то, чего, может и нет.
Из страха юдоль заменили юдольками,
И вечность распалась на капельки лет.

А мир-то – един, до пугающей крайности.
Безмерной громадой, где нет ничего –
- Не знает печали, не знает и радости,
И есть мы, иль нет нас – ему всё равно.

Мы греем друг друга. – Что толку в реальности?
О, да! Любопытно!.. Но мало кому.
Ведь, в общем, для счастья достаточно малости:
Всего-то и надо – не быть одному.

31.12.01.




*      *      *

Год ушедший не стану я клясть:
Что же делать – такая шла масть.
Пусть черна, да зато – моя.
Нет причин мне жалеть себя.

У всего в мире – сто сторон.
И в одной лишь – с веслом, Харон.
И, коль выбрать не этот путь,
То дождёшься, чего-нибудь.

Может, к счастью, а, может, к беде.
Всё же лучше, чем быть в стороне.
Даже, если чернеет душа,
Лучше так, чем когда не шиша.

Горьким пеплом – на белый снег,
Так вхожу я в свой новый век,
Лишь молясь, чтоб и в этот раз,
Не сказать, вдруг, судьбе. – Я – пас!

31.12.01.




*      *      *

Никто и никому.
Ни там, ни здесь.
Свет брошен в глубину,
На то, что есть.

Лишь яркая звезда.
А, может, сон.
Лишь грустные глаза,
И горький стон.

И где-то на краю,
Где вскрыты дни,
Тебя я узнаю,
Как боль судьбы.

Но сомкнуты уста –
- Ты вечно нем.
Вселенная пуста,
Без вечных тем.

И эхом, в тьме иной,
Кричит душа:
- Вернись! Приди за мной,
Всё заверша!

Сотри весь этот бред. –
- Ты знаешь, как!
Но не придёшь. О, нет!
Не сделать шаг!

Печаль в твоих глазах.
И холод слёз.
Мы пленники в мирах
Не наших грёз.

01.01.02.




*      *      *

Снег под ногою – пружинистым скрипом.
Звёзды на небе, морозном и диком.
Чёрном, как морок, бездонном, как рок.
Холодом веет с астральных дорог.

Вот небо берёт очень тонкую ноту.
На толстой подошве, скользят камелоты:
Свет от Луны, под ногою, как лёд.
А звёзды – как пчёлы, а время – как мёд.

Но нет, всё не так! – Звёзды – это лишь соты.
Вокруг же, как осы, – секунд злые роты,
Воруют оттуда божественный сок
И вечности портят возвышенный слог.

А, впрочем, плевать! – Ведь мелодия вечна!
А, значит, - и дальше иду я беспечно.
Пока свой шагаю отмеренный срок,
Не рок мне не страшен, ни время, ни бог!

03.01.02.




*      *      *

Звёздный свет – миллионы лет.
Время тянет хвосты комет.
Выгибает орбиты дугой.
Прячет лик за густой пустотой.

Бьёт двенадцать – весёлый смех.
За окном – прошлогодний снег.
И условна пусть эта черта,
Время вспыхнуло, словно мечта.

07.01.02.




*      *      *

Древним холодом дохнуло рождество. –
Значит, правда, наступили святки.
Чтоб спасти последнее тепло,
Я с морозом поиграю в прятки.

В свитера зароюсь тёплый ворс.
Что мне будет в пуховой-то куртке?
Только ветер любопытный нос
Всё ж просунет и щипнёт, как утка.

А потом – посмотрит мне в глаза,
Да так пристально, что навернутся слёзы.
…Ох! Скорей бы уж пришла весна!
А не то, идти мне в эскимосы…

08.01.02.




*      *      *

А. К.

Я достиг той опасной черты,
Где соблазн превышает сомненья,
И где видимость только игры
Обретает иное значенье.

Слава богу, лишь только достиг.
Грань не пройдена, волею рока.
И шепчу я теперь. – Прости!
Не на ту тебя вёл я дорогу.

Но, по-прежнему, взгляд твой – магнит,
Пусть и манит – не душу, а тело.
Я же – яд, что пока не испит,
Но чья горечь уж губы задела.

09.01.02.




*      *      *

К чёрту всё! Большому и рогатому!
Как будни чёрному, и как я проклятому.
Выбираюсь я облачком из темени.
Ухожу бродить по дорогам времени.

Лунным светом – по небу звёздному.
Ветром бешенным – по полю морозному.
Странной мыслью – в чьём-то тусклом черепе.
Непонятным скрипом – в древнем тереме.

Ухожу я навек и без сожаления:
От меня у всех – только рвота и жжение.
Ведь кого ни полюблю – дарю только несчастия.
Сохрани всех, боже, от моего участия!

Там, где солнце ткёт дожди ветра пальцами.
Там, где тучи вечно бродят скитальцами.
Там, где свет дневной – лазурью тонкою.
Обрету я – сам себя – песней звонкою.

10.01.02.




*      *      *

Небо вняло моим молитвам. –
- Ты стоишь на моём крыльце.
Что ж, входи – дверь давно открыта,
Как улыбка на милом лице.

Что, без толку, тревожить слово?
Молча сядем с тобой, у огня.
Пальцев тонких касаюсь я снова
И украдкой смотрю на тебя.

И вздыхаю – ты так же красива!
Лишь печальнее стала слегка.
Вот о чём-то меня ты спросила,
И твоя встрепенулась рука.

- Где я был?.. Почему же, вдруг, сгинул?..
Просто так, вдруг, сложилась судьба…
Что теперь нам искать причину?
Что случилось – уже навсегда!

11.01.02.




*      *      *

Сижу и жду. Смотрю в окно.
А там – темно уже давно.
А там – проливши кровь-закат,
На блёстки звёзд был день разъят.

Ухмылкою кривой – луна.
Как клочья мрака – облака.
И лес – как чёрное пятно.
И ужас зрит в глазное дно.

Вот сердца оборвалась песнь.
Я чувствую. – Оно уж здесь!
На миг застыло у двери…
О, волшебство, не подведи!

13.01.02.




*      *      *

Слишком много того, что есть.
Слишком мало того, что будет.
Жизнь, порою – сама себе месть,
Где виновник всему – неподсуден.

Жизнь не впишешь ни в круг, ни в овал,
В пентаграмму, и даже геоид.
Жизнь – почти перманентный скандал
Между духом и тем, в чём он бродит.

Жизнь – свобода, себе вопреки:
Воля духа, иль вольница плоти.
Но хоть это, хоть то избери,
Часть навечно – на эшафоте.

Лишь поклонник златых середин,
Чей удел – встречать день на восходе,
Обречён, до глубоких седин,
У природы и бога быть в моде.

14.01.02.




*      *      *

А. К.

Прочь хотел я. – Да так и не смог!
Я молчал – но кричал между строк.
И хоть знал, что так больше нельзя,
Был лишь пешкою против ферзя.

Это рвалось, как буря в дверь.
Меня, к чёрту, сорвало с петель.
И свой дух разметав, словно прах,
Потерял я, пред совестью, страх.

Но меня и сильней, и мудрей,
Ты мне воду дала, а не хмель.
Пусть горчит! – Видишь? Пью я до дна!
Не сердись и прости меня!

16.01.02.




*      *      *

Алле.

Эхом – летняя встреча.
Вновь связана рваная нить.
Ну что же, судьбе не перечу:
Что будет, тому и быть.

И незачем больше думать:
Я сжёг все свои алтари.
Могу лишь устало я плюнуть
И буркнуть. – Чёрт побери!

Кривая, в дурном пространстве,
Наверно – кратчайший путь.
Из тягостного постоянства
Веди же куда-нибудь!

17.01.02.




*      *      *

Кате.

Взгляд прячу лукавый под тенью ресниц:
Сегодня, в который уж раз,
Устроил охоту на бедных синиц
Я сетью из сладостных фраз.

Следил я давно, притаившись в углу.
Был виден мне весь трамвай.
И вот, заприметил ещё я одну,
Шепнув себе. – Что ж, не зевай!

Легко и бесшумно наброшена сеть.
Но, видно, не в том мой талант. –
- Рождён не ловить я, а только лишь петь:
В силке – лишь духов аромат!

18.01.02.




*      *      *

В голове – безнадёжная каша:
Столько женщин – и всё невпопад.
Все, увы, словно горькая чаша.
И вот, сердце моё – чистый яд.

Одиночество – холодом ночи,
Тусклым светом, за грязным окном.
Сам себе я давно не пророчу,
Но боюсь хамом стать и скотом.

Где та грань, где ещё что-то можно?
Где тот день, когда живо Ещё?
Мне уже полюбить слишком сложно –
- Скрыт цинизмом я, точно плащом.

Не хочу быть несчастьем и роком.
Не хочу дарить горе и боль.
Лучше сам я, тогда, раньше срока,
Брошу, к чёрту, земную юдоль.

20.01.02.




*      *      *

Лишь на мгновенье, вспышкой, страх:
- Туда ли я иду?
Кривой усмешкой на губах,
Сознанием – в бреду.

Как сто картин, в одном холсте,
Лежал на слое – слой,
Сто судеб – на одной судьбе,
Чтоб быть, в итоге, мной.

Единством спаянная ложь,
Где правда – часть вранья.
Холодный пот и злая дрожь –
- А что, коль нет меня?

И тонкий срез, что поперёк,
Сквозь плёнки бытия,
Субъектным вектором времён –
- И есть, всего лишь, я?

22.01.02.




*      *      *

Кто-то захлопнул дверь.
Кто-то подвёл черту.
Что же, мой друг, теперь?
До встречи, в тёплом аду!

Солнца пылающий зев.
Закатны края небес.
На пару минут присев,
Я небу шепчу. – Я здесь!

А, может, лишь просто себе.
Ведь небо – всё тот же я.
Я, кажется, понял, вполне,
Что мир – только часть меня.

23.01.02.




*      *      *

Я шторы повешу,
Границей для тьмы.
Пусть день – не безгрешен,
Но ночь – гнев судьбы.

Закрою все окна.
Включу всюду свет.
Я сам собой воткнут
В сияющий бред.

Уйду, растворюсь,
Словно свет мне – вода.
Ни крика, ни вздоха,
Ни, даже, следа.

24.01.02.




  *      *      *

4.

Всё точно, как поведал Данте:
Вот черти, грешники, котлы.
В дешёвый фарс, пусть и бесплатный,
Не верю я, не веришь ты.

В раю томились мы от скуки,
А тут, напротив – балаган,
Где Сатана – с душой Иуды,
Маньяк, на почве христиан.

Противно, гадко, безнадёжно. –
- Да разве к этому мы шли?!
Что рай, что ад – одно и то же –
- Лишь бездна бреда и тоски!

25.01.02.




*      *      *

Гладя кошку, в кресле, у камина,
Нежным голосом о чём-то напевая,
Каждый вечер ждёшь – вернётся милый,
Из далёкого, неведомого края.

Ветер скрипнет старою калиткой,
Или путник мимо проезжает, –
- Вздрогнешь, вскинешься, с тревожною улыбкой,
Сердце сладостно в надежде замирает.

Только вечер, как и все, что прежде,
Завершится также одиноко.
С каждым днём смеёшься ты всё реже,
И всё чаще смотришь на дорогу.

26.01.02.




*      *      *

Занавес ночи поднят.
Будильник дал третий звонок.
Встаю – роль свою я помню,
До самых последних строк.

Не знаю – ни автора драмы,
Ни то – жив ещё режиссёр?
Свет солнца здесь – вместо рампы,
А жизнь – театральный декор.

Играю, почти через силу.
Живу, каждый день – на бис.
Но бросят цветы – лишь в могилу,
Где гроб будет – вместо кулис.

28.01.02.




*      *      *

Мы стояли на самом краю.
Ветер выл, в нетерпении, злобно.
Где-то там, небо встретит зарю.
Но для нас всё закончилось скорбно.

Лишь мерцающих звёзд серебро,
Да луны, ускользающий обод, –
- Вот и всё! До сих пор нам везло,
Несмотря на Его гнев и ропот.

Шаг последний. Плевать на судьбу!
Он уверен – вернёмся мы вскоре.
Что ж, вернёмся – но камнем ко дну:
Вместо душ для Тебя – комья боли!

29.01.02.




*      *      *

Как странно – даже в царстве тьмы
Я видел радугу!
Над речкой, что черней смолы,
Сквозь лес – корягою.

Над городом, что вечно спит
В своём зловонии.
Пред Оком, что угрюмо зрит,
В своём бесплодии.

Она взметнулась ярким сном
В бредовой полночи. –
- Зажмурил окна каждый дом,
В боязни солнечной.

Весь город злобно зарычал,
Щетинясь трубами.
Сжал в складки каждый он квартал,
Под цвета дугами.

Вскочил и, словно пёс цепной,
Вцепился в радугу.
Он верил – свет дан Сатаной,
Ему на пагубу!

30.01.02.




*      *      *

Треск. Горит свеча.
Запах дыма.
Нет света целый час.
Очень мило!

С ногами, в кресле. Там,
Сжав колени,
Ты предаёшься снам,
В сладкой неге.

К щеке тянусь пером
От подушки,
Где из волос – кольцом
Завитушки.

Ты морщишься смешно. –
- Ведь щекотно!
Ну, ладно, спи ещё,
Коль охота!

31.01.02.




*      *      *

Я не верил, не ждал, только чувствовал – это придёт.
Как и ночь, после дня, как зимой, вслед теплу – скользкий лёд.
Лишь сомкнулись уста, лишь умолкло звучание слов, –
- Была в небе звезда, теперь та – что со мной делит кров.

Только сила небес, воплощённая в сладостность форм,
Словно взнузданный бес, не очаг – а пылающий горн.
Не любовь, а огонь, и душа моя – пепел и соль.
Пусть ты шепчешь. – Не тронь! – Но блаженство – сильнее, чем боль!

            01.02.02.




*      *      *

Ночь – клином стальным в затылок.
Что молот стучит капель.
Время угрюмо застыло
И ждёт терпеливо, как зверь.

А я – словно уж в сковородке:
Ищу свой исчезнувший сон.
Он был! Только слишком короткий.
И то – потерялся потом!

А боль – свои точит зубы.
Минуты прогрызли висок.
И словно архангелов трубы,
Мне – в самое ухо! – звонок.

04.02.02.




*      *      *

Почти весна. И в самом феврале!
Сошла с ума, наверное, природа.
Мир, по колено, утонул в воде
И лишь клянёт превратности погоды.

И каждый вечер погружён в туман.
Бельё совсем не сохнет на балконе.
Тепло зимою – всё-таки изъян!
Пусть минус пять… Но не на градус боле!

05.02.02.




*      *      *

Муза сердито топнула ножкой:
- Я, всё-таки муза! Не драная кошка!
Коль мало меня: вот он – бог, вот – порог!
Уходишь?.. Иди!.. Но без магии строк!

И отвернулась, не видел чтоб слёзы.
Но дрожь выдаёт и натянутость позы.
Ох, женщины! Сколько же с вами забот!
Минуту вы ангел, а целых две – чёрт!

07.02.02.




*      *      *

Опять всё то же, как занудная игра:
Будильника злорадный слышу рёв,
И вот моя проснулась голова,
А тело – там ещё, пока что, среди снов.

А ночь уже тошнит началом дня.
И окна загораются в домах.
И кое-как умыв, одев себя,
Я тороплюсь в кошмар на всех парах.

И жизнь прилипла, грязью на ногах.
И мне плевать – явь это, или сон:
Я несомненный труп, во всех мирах,
С каких бы не смотреть на то сторон.

11.02.02.




*      *      *

Лишь скрип дверей, да шорох ног,
Но не людей – то крыс поток,
Туда-сюда, шныряет здесь,
Почти всё время.

Но что мне крысы – я не кот!
Я тут сижу, который год,
И, всматриваясь за окно,
Жду приближенья.

А время, каплями дождя,
Вниз, по стеклу окна, скользя,
Уходит, с верностью ножа,
Что режет масло.

Но я уверен, что дождусь.
Я беспокоюсь, но не злюсь,
Порой, грущу, но не ропщу:
Так, видно, надо.

Пусть вновь замёрзнут облака,
И вместо луж придут снега,
Я буду здесь, всё так же здесь,
Где тень заката.

12.02.02.




*      *      *

Словно у ящериц – пойманный хвост,
День оторвался, остался в пространстве,
Как труп почернел, в свете призрачном звёзд,
И был причислен к прошедшего касте.

А я растворяюсь, как в сумраке – тень,
В том, что воплотилось в трепещущем звуке.
На воле душа – в бесконечном теперь,
Где время растаяло, нотами в ухе.

Печальный Терновник нет сил оборвать –
- Я слушаю, в песнях хмелея всё больше.
Земная достигнута мной благодать:
На Снайпера – ближе, на Раду – чуть горше.

13.02.02.




*      *      *

Лёгким морозцем.
Снежною пылью.
Бледностью солнца,
В небе бессильном.

Слов, в памяти стёртых,
Пришедших, вдруг, снова.
…День всех влюблённых,
Две тыщи второго.

14.02.02.




*      *      *

Пусть я сделан из бренной плоти,
Где мембраны лишь и протоплазма.
Пусть я жизнью прикован к работе,
А сама жизнь – однообразна.

Пусть мой юмор – чернее ночи,
А душа – словно тень Харона,
Всё равно, я счастливее прочих,
Кто не бродит путями Иного.

15.02.02.




*      *      *

Чистым холодом здесь веет глубина.
Балансирую на самой кромке сна.
Ужасаюсь, сколь безумен мой каприз:
Шаг неверный – и я тут же, камнем вниз.

Но натянута – упруга и тонка.
Понимаю – без неё я никуда!
И смиряя, за досадой, липкий страх,
Неуклюже, вновь рукою – резкий взмах.

19.02.02.




*      *      *

Нет, не проси! Ещё не вышел срок.
Я, как и прежде, с миром – одно тело.
Не буду лгать – был должен, но не смог,
Страшась внемерности последнего предела.

Прости. Что делать… Я ещё живой.
И ритмом бешенным, пульс мечется по венам.
Когда-нибудь я буду лишь с тобой!
Но, прежде, плоть моя пусть станет мёртвым тленом.

21.02.02.




*      *      *

Вот смолкли гулкие шаги.
Открыта настежь дверь.
Мне торговаться, не с руки –
- Я пленник твой теперь.

И всё ж, пытаюсь угадать –
- Чего же меня ждёт?
Твой взгляд – порою, благодать,
Порою – острый лёд.

Всегда молчишь. Здесь всё игра!..
Иль пытка мне? – Скажи!
Пусть, лучше, злые, но слова,
Чем омут тишины!

Прекрасные грустны уста…
Что в них мне – яд, иль мёд?
Мне кажется – пленён не я,
А всё – наоборот!

22.02.02.




*      *      *

О, музыка! Ты – сладкий яд!
Душа отравлена тобою.
Слова мои уж не звучат,
Твоей смутившись красотою.

И рифму подменяет лад.
И слог пасует перед нотой.
Стихи поют – не говорят.
И лист, всё чаще – без работы.

24.02.02.




*      *      *

От непогоды, всё от непогоды:
Хандра и полное отсутствие любви,
Желанье собственной, бессмысленной свободы,
И чувство ложное какой-то глубины.

От непогоды, всё от непогоды:
Боль в голове и зуд небытия,
И ощущенье, странное, заботы,
Со стороны непрожитого дня.

25.02.02.




*      *      *

День солнцем разбился в сиянии крыши,
И яркая вспышка хлестнула глаза.
Была эта боль мне ниспослана свыше,
Хоть выше была лишь одна бирюза.

Я вдруг оступился, я сразу споткнулся,
Я сделал неверный, один только, шаг.
И вот мне уже никогда не вернуться,
И вот, впереди, только холод и мрак.

26.02.02.




*      *      *

В завершенье февраля,
С неба – дождь.
Мутной лентою дождя,
Снег весь – прочь.

И под птичьи голоса,
Сквозь капель,
Стали выше небеса –
- Вырос день.

Минет месяц, или два,
И тогда,
Полюбуюсь на закат,
Из окна.

28.02.02.




*      *      *

Боевой колесницей,
Через вражеский строй.
Кровь мгновений на спицах.
В сердце – холод и зной.

Время просит пощады.
Время хочет покой.
Бьюсь не ради награды –
- Наслаждаюсь игрой.

Вот искромсан и брошен,
Под колёса, февраль:
Нет зимы уже больше,
Что погибло – не жаль.

Мои дни – как знамёна.
Жизнь – как битва с судьбой.
Бьюсь до хриплого стона.
Но, увы, – сам с собой…

01.03.02.




*      *      *

Маме, в праздник Весны.

Хрустит и ломается лёд:
Всё тоньше кожа зимы.
Всему в мире свой черёд,
Всему – своя фаза луны.

И я, с потоком времён,
Дрейфую, куда и все.
Совсем позабыв о былом,
Навстречу новой весне.

05.03.02.




*      *      *

   5.

О, дверь, закрытая для всех!
Что там? Прощение за грех?
Возможность изменить судьбу?
Что прячут ото всех в аду?

Пусть гости мы у Сатаны,
Та дверь – напрасные труды:
Короткий, злой, тревожный взгляд,
И всяк от нас бежать бы рад.

Ни демон, ни беспечный бес,
Никто не говорит, что здесь.
Лишь Дьявол, бросив взгляд на дверь,
Сказал. – Коль сможешь, то проверь!

13.03.02.




*      *      *

Теперь, когда в пространстве сна,
Обрёл я новую поверхность,
Я соло превращу в совместность,
Чтоб стала слаще темнота!

Чтоб на исходе злого дня,
Меня бы нежно обнимало,
Всё ж, не одно лишь одеяло,
А кто-то, кто б любил меня.

15.03.02.




*      *      *

Алёше.

Он просил. – Привези!
Он писал. – очень нужно!
Он взывал. – Помоги!
В сердце демон разбужен!

Ненасытен, жесток.
Я давно в его власти.
Привези мне цветок
И спаси от напасти!

Дай мне тот аромат,
Да с такими словами,
Чтоб, чей яростен взгляд,
Ангел стал бы с крылами!

Знай – я верю и жду,
Странно тих и послушен.
Отведи же беду!
В сердце демон разбужен!

17.03.02.




*      *      *

Вместо привычной синевы,
Я видел небо в цвет каштана.
Два солнца, чуть светлей Луны –
- Два глаза, полные обмана.

Сиренью – творог облаков
Чуть зеленел, поближе к краю.
Был воздух – горечь, с молоком.
Но где я был. – Увы, не знаю…

18.03.02.


 


*      *      *

А. К.

Я лишь пытаюсь робко угадать:
Мир соткан из одних противоречий –
- Стремлюсь я прочь, чтоб свидеться опять,
Забыть стараюсь, ожидая встречи.

Как мне прервать азартную игру,
Что ставки делает на безотчётность чувства,
Что лишь симпатию и просто теплоту
Раздуть пытается до пламени безумства?

Как мне суметь размежевать навек,
Разъять границею, как время, непреложной,
Тот свой огонь и твой чистейший снег
Так, чтоб их встреча стала невозможной?

19.03.02.




*      *      *

Я штору – прочь!.. Вот это, да! –
- На улице черным-черно!
Ни день, ни ночь – лишь пустота!
Квадрат Малевича, с окно.

Я вздрогнул. Сделал шаг назад,
В коленях ощущая дрожь.
Что толку? Тот же всё квадрат!
Одним желаньем – не сотрёшь!

Но бреда жаркое нутро:
Я ночь ещё не перешёл.
Я сплю и вижу только то,
Что, верно, в будущем прочёл.

20.03.02.




*      *      *

День – безликим, унылым, дождливым пятном.
Я вгрызаюсь в него суетливым кротом.
Рвусь наверх, только вряд ли увижу я свет,
Потому что, как все, от рождения, слеп.

Но я знаю, что, где-то там, бродит Луна.
И о звёздах, нет-нет, да доходит молва.
Да и, в общем, куда-то да надо ползти,
Так что – лучше уж вверх, чем копаться в грязи.

21.03.02.




*      *      *

Бессмысленность планов.
Условность стремлений.
То всё слишком рано.
То страх промедлений.

Раз начав одно,
С тем приходишь к другому.
Всё вечно не то,
И всегда, только к слову.

22.03.02.




*      *      *

   6.

Ну, что же, кажется пора!
Вот и последние ступени.
Сегодня, или никогда
Постигнем тайну этой двери!

Но одолеем ли запор?
И сможем ли сломать засовы?
Ведь среди нас никто не вор,
И всё подобное – нам внове!

Но странно – дверь не заперта!
Я оглянулся – что за чудо?
А там, во мраке – Сатана,
С улыбкой сладкою Иуды.

25.03.02.




*      *      *

Опять всё – задом наперёд.
И жизнь – не сок мне, а компот,
Где я – кусочки сухофрукта,
Что разварили очень круто.

Но сколь же странен чей-то вкус:
Меня ж варить – сплошной конфуз!
Ведь я – не персик, и не груша.
Я то, что, вряд ли, можно кушать.

Я то, что есть можно едва –
- Смесь дикобраза и кота.
И мой отвар – не вкус сиропа,
А желчь одна, в бульоне пота,

Где, вместо мякоти плода,
Лишь, с ядом, острая игла.

26.03.02.




*      *      *

Как Одиссей, дорогой упоён,
Я рвусь вперёд, с завидным постоянством,
Но рвусь сквозь время, а не сквозь пространство,
Туда, откуда день идёт за днём.

Как Одиссей, гадаю лишь о том,
Как одолеть цепь данных мне препятствий,
Как видеть цель в том, что всего опасней,
И помнить, всё же, где ждёт меня дом.

28.03.02.




*      *      *

Весна ещё на первой трети,
И иней серебрит траву,
А я – душою уже в лете,
На столь знакомом берегу.

Без снега, холода, одежды,
Забыв все тяготы зимы,
С восторгом в сердце и надеждой,
Плыву над миром глубины.

А где-то там мерцают рыбы.
В воде – взвесь мелкого песка.
И там, где холод с тьмой разлиты,
Судьба таинственно близка.

29.03.02.




*      *      *

Проснулся я, а за окном светло.
Апрель, с улыбкой, смотрит мне в окно.
Призывно машет, чтобы торопился.
- А где же март? Куда же март мой скрылся?

- Где март твой?.. Что же.. Я скажу.
Его я встретил. Был твой март в бреду.
Ужасно бледен, в хладных каплях пота.
Всё уверял. – "Мой час похитил кто-то!

Коварно выкрал, на мою беду.
Хотя, конечно, я и так умру…"
- И прочь пошёл… И в полночь, прямо в сквере,
Дух испустил, шепнув лишь. – "Всем по вере…"

Я горестно вздохнул. – Мне март безумно жаль!
Весны пророк! Хранитель её тайн!
И вот, он мёртв! – Апрель пожал плечами. –
- Когда-нибудь придёт смерть и за нами…

01.04.02.




*      *      *

Маме, в День Рождения.

Солнце спрятано в тёмном утробище туч.
В заточеньи весна, и у ветра лишь ключ.
Только он, снег кидая, со злобою, в нас,
Этот ключ никогда, ни за что не отдаст.

Стылый холод, и тонкою коркою лёд.
Время движется вспять, а совсем не вперёд.
И взглянув в календарь, очень трудно принять
То, что, всё же, апрель – не декабрь опять.

02.04.02.




*      *      *

День угасал, закатом плавя тьму.
Луна заманчивым сияла, в небе, призом.
Я понимал, что вовлечён в игру,
Где тайной брошен, как перчаткой, вызов.

Её я принял, словно раб – клеймо:
Ещё лишь штрих, всё в этой же неволе.
Пусть, как игра – я к ней привык давно,
Ведь без неё – всё, как еда, без соли.

03.04.02.




*      *      *

Маме, в День Рождения.

Где-то прячась целый год
(Только где?),
День рожденья, всё ж, придёт,
В этот день.

Приглашали, или нет
(Всё равно!).
С чередой ушедших лет,
Жди его.

Поздравленья и цветы.
Шум и смех.
Угощенья и торты
Там для всех.

Ну, а если никого?
Ты, да я?
То скажу я. – Что с того?
Не беда!

День рожденья и вдвоём –
- Славный день!
Посидим и пожуём
За гостей!

04.04.02.




*      *      *

В электричке холодно и пусто.
Я дремлю, пристроившись в углу.
Мне не весело, хоть вовсе и не грустно –
- Мне привычно ехать одному.

Сон, не сон, а так – наполовину.
Рад и этому, ведь за окном темно.
Я ж устал, чтобы уткнуться в книгу,
И уверен – вновь стоять в метро.

05.04.02.




*      *      *

Молчанье печатью легло на уста.
Укором белеет поверхность листа.
Но я, увы, нем и душою, и телом.
По белой бумаге начертан я мелом.
Без всяких границ. Слит я с днём до конца –
- Ни мысли, ни воли, ни, даже, лица.

08.04.02.




*      *      *

Был воздух, что железная руда.
Я сделал вдох, и то, не без труда.
Я сделал вдох, а он застыл в груди,
Отлившись в то, не в силах что уйти.

Я сделал вдох – и замер, на века.
Не шевельнуться, даже и слегка.
И в стали губ, меж твёрдостью ланит,
Теперь и слово стало, как гранит.

09.04.02.




*      *      *

   1.

Ночь, луна, вершина старой башни.
Он смотрел на миллионы звёзд.
Взгляд скользил, как будто плуг – по пашне,
Постигая, что же меня ждёт.

Губы сжатые до тонких, бледных линий.
Нос крючком, почти безумный взгляд.
Злой старик забрал всё, что скопил я,
Лишь шепнул, что нет пути назад.

Знал откуда-то, что я с ним не заспорю,
Раз предсказано, что выход лишь один:
Делать то, что решено судьбою,
А что именно – пойму лишь только с ним.

И тут небо вспыхнуло звездою.
Луч серебряный – стремительней клинка.
Вот упал колдун, истошно воя,
Запылав, как крылья мотылька.

Я гасил его, плащом сбивая пламя.
Я молил. – Скажи, что ты узнал!
Но он крикнул лишь. – Навеки проклинаю!
А потом – навеки замолчал.

10.04.02.




*      *      *

Чтоб время как-то растянуть,
Чтобы сберечь хоть часть субботы,
В четверг я перебросил путь,
Где ткань лежит куском заботы.

Минут нехитрый передел.
Всё, в общем, так, как и задумал.
И вот, мой список главных дел
Итожится чуть меньшей суммой.

Но там, где было полотно,
Меня коснулась, чуть, рукою,
Как будто невзначай, легко,
Способная лишить покоя.

11.04.02.




*      *      *

Возможно, мне всего лишь показалось,
И дело, просто, в сумрачной погоде.
Но тень минувшего, уверен, дожидалась
Меня, на столь знакомом, повороте.

Но призраки расплывчаты былого.
А я не стал им помогать воскреснуть.
Ведь прошлое – как сказанное слово,
И мир его – уже не наша местность.

15.04.02.




*      *      *

Вскрик одинокой птицы
Над озером, в час восхода.
Сквозь тучи – луч солнца, спицей,
Один, на простор небосвода.

Эхо в глубоком ущелье.
Скрип ставни пустого дома.
Всё то, что давно стало тенью,
Приходит сегодня снова.

16.04.02.




*      *      *

А счастье – лишь комплиментарность миру.
Когда подходишь, словно ключ к замку.
Когда действительность – отнюдь не вира,
А погружённость, полная, в судьбу.

Когда живёшь душой не на разломе
Меж тем, что чувствуешь и между тем, что есть.
И всем доволен, может, только кроме
Тех мелочей, что здесь, в быту, не счесть.

17.04.02.




*      *      *

Те сны, что не успел увидеть,
Ушли в предутренний туман.
День – новый горизонт событий,
И всё, что будет – уже там.

Лишь я, по-прежнему, в постели. –
- У ночи столь короткий срок!
Пусть шлёт будильник гневно трели,
Плевать мне на его звонок!

Я, впрочем, сам всему виною. –
- Ложусь, порой, когда рассвет.
Жаль время! – Талою водою
Уходит то, чего и нет.

18.04.02.




*      *      *

В холодильнике мышь удавилась с тоски.
Я жую чёрствый хлеб. Под глазами – круги.
Дверь открыта –
– там дышит холод.

Где-то солнце по небу ползёт тропой дня,
А в моём окне – ночь, там всегда темнота,
Лишь за дверью –
– след света долог.

Но я жду, я сижу, я туда не пойду,
Пусть хоть даже предложат мне место в раю.
Эта дверь –
– я там был –
– как с безумием встреча.

Только жизнь, как по каплям, сочится туда.
Я пока ещё жив. Правда в том – что пока,
Ведь я смертью
давно уж отмечен.

И всего только день, или, может быть два,
И я, точно – уже не вздохну никогда.
Ну так что ж? –
– Ведь никто не вечен!

19.04.02




*      *      *

Словно один и тот же сон,
Ты, каждый раз, приходишь снова.
Тебе не важно, что потом,
И ждут ли, с нетерпеньем, дома.

А мне и вовсе всё равно,
Что там с тобою, за порогом.
Я расстаюсь с тобой легко:
Мне нужно от тебя – не много.

И даже имя мне твоё,
Как зыбкость призрачного слова:
Оно со мной, пока вдвоём,
А нет тебя – мне незнакомо.

22.04.02




  *      *      *

7.

Дверь скрипнула, и в лица брызнул свет.
Растеряно стоим мы у порога:
Вот, столь пугающий, во все века ответ –
- Всего лишь шаг, от Дьявола до Бога!

Бог улыбается, ни капли не таясь.
А позади, подобно отраженью,
Стоит его другая ипостась,
Злорадно щерясь нашему смущенью.

23.04.02.




*      *      *

Маме.

Я знаю – там сырость и грязь.
И влагой набухли двери.
И можно в сарай попасть
Лишь только в конце недели.

И словно для полноты,
Как снег – солнца вешнего пальцы,
Все грядки изрыли кроты,
И сгрызли все яблони зайцы.

А, может, всё вовсе не так:
И лето – давно у порога,
И сад стоит в белых цветах,
И грядки – лежат, всюду, ровно.

24.04.02.




*      *      *

Т. Д.

Не думай, что знаешь меня. –
- Обману и тебя, и себя.
И лучше – просто беги:
Опасно касанье руки.

Как прокажённого плоть –
- Разъест, аж по самую кость.
И словно вопль баньши,
Мой яд дойдёт до души.

В жару – я сжигающий зной.
В холод – вздох ледяной.
И если со мною идти –
- Лишь боль обретаешь в пути.

25.04.02.




*      *      *

Первые листья – зеленью чистой.
Ясное солнце – светом лучистым.
Небо – лазурью, а ветер – теплом.
Не хочется думать о чём-то другом.

А хочется, плюнув на всё раньше срока,
Вдруг взять и собраться куда-то в дорогу.
Чтоб там, где у моря, зло солнце печёт,
Ни помнить, ни знать, ни вздыхать ни о чём.

26.04.02.




*      *      *

Река текла, как память – вспять:
От устья, вверх, в исток.
Я время не хотел терять
И ринулся в поток.

Но чернотою – глубина,
И волн мертвящий вздрог.
- О, боже! Это не вода!
О, боже! – Это Рок!

Теченье, проволкой стальной –
- В обвитость ног и рук.
Стремнина – шутка пред судьбой,
Почувствовал я вдруг.

Но, видно, был мне предрешён
Совсем иной исход:
Хоть, с дуру, лез я на рожон –
- Сухим вышел из вод.

29.04.02.




*      *      *

Пространство, по самый стык –
- Ярко-красным.
Я знаю: дракон – не бык,
Не опасно.

Он будет стеречь мой дом.
Между прочим.
Меня развлекать огнём,
Тёмной ночью.

Пламя на нежных цветах,
В белой смальте.
Крыльев неловкий взмах.
Оскал пасти.

Спинка кровати – дугой.
В бледном свете,
Любуюсь твоей чешуёй,
Змей без смерти.

30.04.02.




*      *      *

Северный ветер. Небес глубина.
Солнце над лесом поднялось едва.
День ещё спит, и всё скрыто туманом.
И мне на работу – пока ещё рано.

Смотрю и любуюсь на всё из окна.
Пью утро, как кофе – до самого дна.
Но, так же, как в чашке – кофейная гуща,
Остался на дне – день, противный и злющий.

01.05.02.




*      *      *

Ни смысла, ни сути
В том, что со мной будет. –
- Совсем ничего.
Увы, ничего!

Волею судеб,
Иль случай принудит.
Не всё ли равно? –
- Что это, что то.

А мне только надо,
Была чтобы рядом
Жизни игра.
Пусть злая игра!

Раем, иль адом,
Пустыней, иль садом, -
- Лишь бы всегда.
До самого дна!

Холодные губы,
И жгут, словно угли,
Только глаза.
Одни лишь глаза.

Древние руны
Узором рисую
На образа.
На образа.

Только свободу.
Одну лишь свободу
Вечно искать!
Всюду искать!

Счастье, что воду,
В бренной ладони
Не удержать.
Не удержать!

Пусть не узнаю
О мире всей правды
Я никогда!
Увы, никогда…

Но всё ж, вместо рая,
Я сам выбираю
Безумие дня!
Безумней меня!
Безумней меня…

02.05.02




*      *      *

Я на твою любуюсь ярость.
Тебе, пожалуй, гнев к лицу.
Уж лучше бешенство, чем жалость,
Когда подходит всё к концу.

Но мимо бьют твои упрёки,
Что, впрочем, знаешь и сама.
Ты говоришь, что я жестокий,
Хоть чувствуешь, сколь не права.

Вот рвётся надвое подушка.
И все стихи мои – в клочки.
Ты – прелесть, милая подружка!
Я не сержусь. Совсем. Почти.

03.05.02




*      *      *

Ал.

Не удержать бушующий поток.
И жизнь клокочет яростною пеной.
Хоть я пытался делать всё, что мог. –
- Врасплох захвачен новой переменой.

Спустя полгода, дан мне телефон.
Вот знать бы только – что же с ним мне делать?
С каких смотреть на всё это сторон?
И что за плод висит на ветке, спелый?

Быть может, всё же, взять и надкусить?
Отведать мякоти, столь белоснежно-белой?
Быть может да. Но лучше – не спешить:
Опасна сладость столь прелестной девы!

06.05.06




*      *      *

Как флаг весны – зелёный лист.
До остановки – птичий свист.
И неба не увидеть дна,
До ночи, с самого утра.

Но трассой, мнимою, дуги,
Подобно звёздам мчатся дни,
Чтоб и теперь, в какой уж раз!,
Остаться – только горсткой фраз!

08.05.02




*      *      *

Я глажу время нервною рукою,
И сердце бешено тугим сочится пульсом.
Я тайну времени, когда-нибудь, раскрою
И сам решу, каким же плыть мне курсом.

Но время – непокорной, дикой кошкой, -
- Шипит и щериться, пуская в меня когти.
Я для него – назойливая мошка,
Что лишь жужжит и вечно всё лишь портит.

10.05.02




*      *      *

Нельзя сказать, что было очень жарко,
Но солнце светом наполняло небо,
Что, как на чашку – крепкая заварка,
Загаром лечь пытался мне на тело.

И на земле, как будто отраженье,
Лимонным золотом, разлитым над травою,
Ста тысяч одуванчиков свеченье
Меня слепило ярой желтизною.

12.05.02




*      *      *

Пусть зреет переменой жизнь –
- Мне безразлично.
Что сладкий сок, что зла полынь –
- Мне всё привычно.

Но, всё же, где-то про себя,
Я знаю точно,
Какая мне нужна земля
И что за почва.

Душа – невыросший цветок –
- Стремиться к свету,
Как утро – прямо на восток,
А зелень – к лету.

Но путь отмечен темнотой,
Как мир – страданьем:
Здесь дарят встречу с красотой –
- Пот и старанье.

13.05.02




*      *      *

   2

Не дало небо мне ответ –
Кто знал, хоть что-то, - мёртв:
Огнём был до костей раздет,
И мною сброшен в ров.

Поверят, правда, мне едва,
В то, как обрёл он смерть,
И, может, статься, прям с утра,
На дыбе мне висеть.

Но не настоль мне дорог двор,
Чтоб пропадать зазря:
Я не убийца, и не вор.
Так, к чёрту, короля!

Уеду я вослед заре,
За гребни древних гор.
Вся жизнь моя теперь – в коне,
Что, словно ветер, скор!

14.05.02




*      *      *

Все дни давно наперечёт.
А жизнь – стоит и не течёт.
И как под тиной – гладь пруда,
Уж пахнет затхлостью судьба.

Слова, что рвались раньше в крик,
Теперь – лишь тихий шелест книг.
И кровь – что ледяной поток.
И нервы – как червей комок.

15.05.02




*      *      *

За небо держусь руками.
Как сталь, холодна синева.
Вот пальцы мои и узнали,
Сколь страшны бывают слова.

Короткая, тихая фраза.
Не верил. Считал – ерунда!
На деле – хватило и раза,
Чтоб в небе висеть, как звезда.

Но только, для чуждой плоти –
- Ни места там, ни пути.
И тянут на землю кости.
И мне от земли – не уйти!

16.05.02




*      *      *

Снег падал на зелёную траву.
И небеса от холода темнели.
Я ж от досады закусил губу –
- Опять всё так, как в прошлую неделю!

Как и тогда – в дороге не один.
И строчки – побоку, без всякого сомненья.
Ну что ж, раз стих мне не сложить в пути,
Тогда полакомлюсь десертом из общенья.

20.05.02




*      *      *

Я, порою, за жизнь принимал лишь слова.
Я хмелел от того, что другим – лишь вода.
Я вдыхал полной грудью обман
И в него свято верил.

Для меня этот мир был – безумец и враг.
Я хотел одного – чтоб всё было не так.
Я хотел, я желал, я мечтал,
Я ни в чём не знал меры.

День за днём, ночь за ночью – как в омуте сна.
Надо мною во всю потешалась судьба,
Ну а я ей в лицо хохотал –
- Что мне было за дело?

Пусть другим мир серьёзен, до пены у рта.
Мне же, счастье и горе – всего лишь игра.
Я безумен – на зло и всегда,
А теперь – без предела.

23.05.02




*      *      *

Не я жизнь выбрал, а она – меня.
А я – лишь молчаливо согласился.
Случайность, Бог, Безликая Судьба –
- Какая разница? Я взял и появился!

И мне ни кто, ни что не обещал:
Ни главной роли и не роль статиста.
Мне мир не должен. Я не задолжал. –
- Свободны мы, и в том – наше единство.

24.05.02




*      *      *

Та пустота, что ощущал вокруг,
И холод чей был раньше лишь снаружи,
Теперь, как червь, ползёт на сердца стук
И проникает, с каждым днём, всё глубже.

И мир от этого становиться бледней,
Мои желания – бескровнее и глуше.
Я словно сад раздавленных камней,
Иль кладбище, где проклятые души.

27.05.02




*      *      *

Вот и кончился хмель.
Только что в мире вечно?
Стал трезвее теперь
И несчастней, конечно.

С солнца – прямо на тень.
После радости – горе.
Была сладостна песнь,
Да охрипла в неволе.

Словно кровь на губах,
Все последние строки.
Но лишь горечь, не страх,
В том, что песни умолкли.

28.05.06




*      *      *

Как гусеница – до зелёных листьев,
Был жаден я до сочной плоти слов:
Я их жевал, до вкуса горьких истин,
И обгрызал до мировых основ.

Но всё всегда имеет свою цену –
- И впереди ждёт цепь метаморфоз:
Я сердцем ощущаю перемену,
Как мягким местом – дюжину заноз.

29.05.02




*      *      *

А дни, по-прежнему, - трёхмерный лабиринт,
Где я потерян, как в стогу – иголка.
И я шепчу – найди и забери!
Иль помоги… Ну помоги, немного!

Но скрытое во мне, увы, молчит.
Собой в себе часть назову лишь только.
А остальное же – сугубо тайный чин.
Вот и молчит – печально, иль с издёвкой.

30.05.02




*      *      *

Бросил в поле я крик
И взглянул в вышину. –
- Нет на небе улик.
Я стою, не дышу.

Перезрела душа.
Кто ж сожнёт урожай?
Жизнь ещё не ушла,
Но уж слышу. – Отдай!

Но не в рай, и не в ад:
Сказки мёртвых – пусты.
Пастухи людских стад
Не грязны, не чисты.

В каждом смертном – душа.
Каждый должен дать плод.
Но из сотни – одна,
Остальные – в расход.

Только, всё же – кто жнец?
Кто владелец серпа? –
- Ни певец, ни кузнец,
Ни блаженный, с креста.

Холод дышит с небес.
Цель, наверно, проста.
Но из бренных телес,
Книга истин – пуста!

01.06.02




*      *      *

Природа – незадачливый алхимик:
Всё золото ушло на серебро,
Лимонно – жёлтый – в тускло-серый льдинок,
Что по-ветру рассеет, всё равно.

Так седину май подарил июню,
Как мудрость прожитого – для того, кто юн.
Но тот беспечно взял, да тут же дунул,
Лишь проворчав. – Зажился старый врун!

02.06.02




*      *      *

А дни – чудовищно пусты:
Не веселы и не грустны.
И, словно звёзды в вышине,
Сияют сами по себе.

Не ощущая их тепла,
Живу я – разве что едва.
И хоть дышу, читаю, ем,
Я не живее мёртвых схем.

05.06.02




*      *      *

Ал.

У мира, как прежде, дурные привычки,
И каждый день снова я вижу зарю,
Чтоб после, нередко, спеша к электричке,
Тебя повстречать, словно злую судьбу.

Как камни надгробий, унылые встречи.
Ты мне – хуже репы, что парят к столу.
Бегу от тебя – дезертиром от сечи.
И снова встречаю!.. Зачем? – Не пойму!

06.06.02




*      *      *

Мне жаль, наверно, каждую строку.
Оставить всё? – Да нет, я не могу:
Порой строка, как боли крик, с листа,
Порой корява, а порой пуста.

И как понять – что лишнее, что нет,
Где каждым словом я почти раздет?
А коль не я, так кто-нибудь другой.
И мне решать, ведь стих-то этот – мой!

Весь день сижу. С обеда – до зари.
Шепчу в отчаяньи. – О, муза! Вразуми!
А та, в ответ. – Грешно валить на дам!
Давай-ка, милый, разбирайся сам!

10.06.02




*      *      *

Очистилось небо от туч.
И солнце сочится светом.
Набух каждый тоненький луч
Спелым, как осень, летом.

И пылью укрылась трава
От, в гости спешащего, зноя.
Меня же – зовёт синева
Далёкого, тёплого моря.

11.06.02




*      *      *

Последние строки,
А дальше – лишь прочерк.
От корки до корки
Всё отдано прочим.

Всё то, что по буквам
Копил и берёг,
Всё отдано слухам –
- И чувства, и слог.

14.06.02.




*      *      *

А. К.

Увы, я сбился с выбранного ритма:
Одно души неверное движенье,
И вот, опять, твоя влечёт улыбка,
И в жар бросает – лишь прикосновенье.

Предательство всегда коварной плоти,
И духа, жадного до всяких развлечений.
Лишь неприязнь души к фальшивой ноте
Едва спасла от власти искушений.

16.06.02




*      *      *

Уверен я – это не так.
И тьма не всегда хуже света.
В сияньи не виден мрак.
Но в белом – лишь часть ответа.

И тени – пусть даже не след,
Но, всё-таки, свойства предмета.
Тень зла, если горек свет.
И корни зла, видимо, в этом.

17.06.02




*      *      *

Гонит ветер по улицам пыль. –
- Это утром осыпались звёзды.
Я из сна возвращаюсь в быль,
Неохотно, в надежде, что поздно.

Проблуждав опять целую ночь,
Там, где мир не испорчен словом,
Я, не в силах судьбу превозмочь,
Сам к себе был притянут снова.

Ткнулась в тело легонько душа. –
- Но глаза, как и прежде, закрыты.
Улыбнулась тогда и ушла, -
- Наконец-то оковы разбиты!

Но швырнул рот вдогонку зевок. –
Как в усмешке скривились губы.
Вот из плоти наброшен силок,
И я вновь – мясо, кость и сосуды.

18.06.02




  *      *      *

3

По дороге копытом
Конь стучит до темна.
Мчимся тенью размытой –
- То ль судьба, то ль беда.

Позади, пыльной лентой,
Как растрёпанный хвост,
За мной гоняться кнехты,
Чтоб свезти на допрос.

Ни свернуть, ни укрыться,
Путь – лишь только вперёд.
Но надежды – с крупицу,
Коль ещё повезёт.

Лошадь хрипом исходит.
Бросил, к чёрту, копьё.
Но глаза конь заводит.
Я вздохнул. – Вот и всё!

19.06.02




*      *      *

Прохладным касаньем, спустя целый год,
Всё также желанны объятия вод.
И столь же желанны дыханье тепла,
Сияние солнца и тел нагота.

Лежу я и млею на берегу.
Не знаю во сколько домой побегу.
Зато, коль расслаблюсь ещё, хоть слегка,
То, точно, останусь уже до утра.

20.06.02




*      *      *

У дождя миллионы губ
И всего лишь одно только слово.
Пусть мотив его песен скуп,
Но поёт он их снова и снова.

И, дыхание затаив,
Я ловлю его вкрадчивый шёпот,
Ведь внутри меня – тот же мотив,
Хоть всем слышится бешенный грохот.

24.06.02




*      *      *

Небо сжалось в комок и ушло в глубину.
Я от света промок, но вот как – не пойму.
Я свечусь и пылаю,
Как жало кометы.

Может кара, но может и благодать –
- В этом мире всегда всё так сложно понять.
А кто ведает тайну –
- Не скажет ответы.

Но до них мне уже, в общем, дело и нет:
Я был раньше – лишь тьма, а теперь стал и свет,
И кто знал, но скрывал,
Стал и сам, в моём свете – лишь тенью.

Пусть он тешет себя своей глупой игрой,
Он теперь мне смешон – я совсем стал другой,
С ним навеки, навеки порвал
И всё предал забвенью….

25.06.02




*      *      *

Жизнь туга и упруга,
Словно данное слово.
Нежно взяв мою руку,
Ставишь сеть птицелова.

Но я вовсе не птица.
А коль птица – то ворон.
Не спеши оступиться –
- Темнотою я полон.

26.06.02




*      *      *

Чёрной полосою – в стынущий закат.
Кто пошёл за мною – сам же виноват.
На дороге ветра – глупо клясть судьбу.
Тот, кто ищет света – обретает тьму.

Но желая счастья, ты зовёшь покой.
Только где же взять мне то, что не со мной?
Солнечные блики – на моей тропе.
Небеса привыкли к тем, кто налегке.

27.06.02




*      *      *

Белым покрывало – туман.
Солнца шар над лесом повис.
Подойдя к небесным вратам,
Ночь готова выйти на бис.

На траве – ни дождь, ни роса.
Там сегодня горько от слёза.
Видно это кто-то из нас
Жизнь воспринял слишком всерьёз.

28.06.02




*      *      *

Тропа оврагами обкусана.
Вслед полю – одичалый сад.
Порой машины – грудой мусора.
И сразу за пригорком – МКАД.

Но где-то здесь, судьбой затеряна,
Взирая вниз своим крыльцом,
Стоит усадьба – окна к северу,
Встречая ветры, как гонцов.

02.07.02




*      *      *

Дорога, не дойдя до половины,
Когда казалось – вот он, небосвод!
Слегка вильнув, сбежала на равнину,
Где жизнь дана в цене иных забот.

Так путь земной приблизился к пределу,
И я не мог идти судьбе вослед.
Здесь, на вершине, даже пепел – белый,
И все равны – и миг, и сотня лет.

Но шаг вперёд – как вредная привычка:
Мне не дано остановить свой бег.
Жизнь – коробок, где я – лишь только спичка:
Себя беречь – не вспыхнуть и во век.

И тело разорвав своей рукою,
Тугую нить я сплёл из жил и вен,
Чтобы расставшись с тем, что было мною,
Дорогу дальше обрести взамен.

03.07.02




*      *      *

Мы поставили стол на вершину утёса.
Смена блюд – под завистливый чаячий крик.
Ветер капли вина пил без нашего спроса,
И хватал, что хотел, солнца жаркого яростный блик.

Ели молча, неспешно, взирая на сонное море.
Каждый думал, наверно, о чём-то сугубо своём,
И, конечно, о том, что должно к нам прийти уже вскоре –
С чем никто не хотел бы, остаться на вечер, вдвоём.

Волны бьются в гранит. В тишине шум тревожен прибоя.
Вот уж полдень, и встреча, до дрожи, близка.
Но вот треснуло небо, и излилось тягучею тьмою,
Правда первоосновы, до разъятости, тайной греха.

07.07.02




*      *      *

Солнце гладило камни
От зари, до заката.
Город, даже в час ранний,
Стал предместием ада.

Воздух – жидкое пламя.
Ветер – вздохом из горна.
Под условностью платья
Дразнят сладостью формы.

Задыхаюсь, сгораю,
Как в печи, в своём теле.
Я теперь лишь мечтаю
О воде, да о тени.

08.07.02




*      *      *

Я день копил, как в банке – капитал.
Где вечер – долгожданные проценты.
Я всё откладывал, чего б не пожелал,
И вот зажил счастливой жизнью ренты.

Я счёт закрыл, всё до минуты сняв,
И стал бросать их в магазинах книжных.
Я, чтоб забыть жары суровый нрав,
Спустил последнее, на пляже, что поближе.

А то, что оставалось про запас –
- На чёрный день, иль, уж скорее, вечер,
Словесный обрело опять окрас,
Чтобы и этот день был чем-то, да отмечен.

09.07.02




*      *      *

Дерево у дороги,
Как одинокий путник.
Перо торопливой сороки,
И кем-то брошенный прутик.

И камень у поворота,
Там, где ручей в низине.
Капля солёного пота.
И облако, в небе синем.

10.07.02




*      *      *

В восемь вечера жарко,
Словно всё ещё полдень.
На платформе жду знака –
То, что поезд отходит.
Тени вдвое длиннее.
Я ж волнуюсь немного:
Рядом дивная фея –
- Не моя, увы, только!

14.07.02